Естественно, террористические группы находятся на «обочине» обществ. И эти группы, по-видимому, привлекают к себе индивидов с различными психическими отклонениями. Но представляется ясным, что террористы в целом действуют на вполне рациональном уровне и не страдают от психических расстройств. Большинство специалистов склоняются к тому, что психопатология не является основным источником террористической мотивации и активности (см., например: Ferracuti, Bruno, 1981).
К таким же выводам приходят исследователи в отношении нахождения типичного профиля личности террориста. Многочисленные попытки найти и вычленить профиль характеристик личности террориста не привели к однозначному результату. В имеющейся практике анализа личности террориста существует тенденция приписывания поведению террористов набора конкретных психологических механизмов, процессов или характеристик. Однако эти теоретические объяснительные модели можно считать лишь предположительными гипотезами, требующими эмпирического обоснования.
Еще одной проблемой при изучении мотивации терроризма зачастую является не вполне адекватное внимание исследователей к вопросу значимости физических и материальных выгод как мотивирующего фактора вступления в террористические группы. Конечно, жизнь террориста может удовлетворять ряд потребностей, не относящихся к материальной стороне жизни. Это поддержка и одобрение другими членами террористической группы, повышение самооценки, возможность совершать насилие, выступать против ценностей родителей и общества, которых индивид считает ответственными за свои жизненные неудачи, и многое другое, что мы не можем разделять и одобрять. Но есть и другие цели, которые могут играть важную роль в принятии решения вступить в террористическую группу: это власть, материальные привилегии, уровень жизни и даже здоровье. Эти мотивации особенно значимы для молодых людей из бедных слоев населения.
Кроме приведенных аспектов мотивации терроризма, остается вопрос рациональных причин мотивации террористической деятельности. Многие террористические группы обычно выдвигают стратегические идейные обоснования и рациональные причины (идеологические, религиозные, националистические и др.) для объяснения своей террористической активности. Часто исследователи считают, что эти причины являются только ширмой более реальных причин, которые должны выводиться из глубинных психологических потребностей человека. В ряде случаев это соответствует действительности, но не всегда. Воспоминания бывших террористов дают достаточно оснований для объяснения рациональной стратегии террористической деятельности (Reich, 1998). В целом при исследовании мотивации терроризма следует помнить и учитывать, что хотя рациональные объяснения – это позиции самих террористов, они во многих случаях имеют стратегический смысл. В той степени, в какой они таковыми являются, в психологических исследованиях ими не следует пренебрегать. Стратегическая рациональная логика (т. е. идеология) может мотивировать террористическую деятельность не в меньшей мере, чем эмоциональная, психологическая логика.
Игнорирование во многих случаях государственного терроризма и деструктивных действий властных структур и правительств. Как отмечают многие критики, особенно левого политико-идеологического спектра, исследователи терроризма имеют тенденцию игнорировать по идеологическим убеждениям тот вид терроризма, который имеет более деструктивные последствия, чем любой другой вид, – это терроризм, осуществляемый государством против собственного населения. В результате такого отношения многие специалисты по проблемам терроризма имеют тенденцию рассматривать феномен терроризма полностью в негативных терминах и представлениях. Все сказанное, как уже отмечалось ранее, ни в коей мере не означает попытки оправдания международного терроризма как борьбы за свои национальные интересы. Представленные рассуждения позволяют подойти к осмыслению проблемы международного терроризма с разных системных оснований.
Многие исследователи терроризма являются представителями западных обществ; они склонны поддерживать те режимы и типы государственного устройства, которые являются объектом деятельности многих террористических групп. Они не способны или не хотят (в силу своих идеологических убеждений) признавать, что эти государства и режимы угнетают и подавляют конкретные сообщества и меньшинства, или поддерживают другие страны, которые это делают. Такая политика угнетения в определенном смысле является формой терроризма, которая зачастую превосходит по масштабам, последствиям и жестокости действия «негосударственных» террористов.
* * *
Следует помнить, что терроризм – это комплексное системное и многоуровневое явление и что не все террористы имеют одни и те же мотивации, цели и формы поведения. Такие установки легко приведут к неоправданным обобщениям и к психологическому редукционизму. При анализе проблем мотивации терроризма необходимо обращать особое внимание на идентификацию конкретных индивидов и групп, поведение которых изучается, и ограничивать свои объяснения именно теми контингентами изучаемых лиц и групп, четко выделять обстоятельства и условия, при которых предлагаемые объяснения являются валидными. Изучение возможных выгод от «террористической жизни» дает важную дополнительную перспективу в понимании террористической мотивации. Достижение статуса и комфорта – это привлекательные цели для всех секторов общества на Западе и на Востоке, в развитых странах и в странах третьего мира. Это мощная мотивация террористической активности требует глубокого анализа.
Вполне понятно, что непосредственное изучение психологии террористов проводить трудно, но решать эту задачу очень важно. И там, где возможно, это следует делать. Когда это невозможно, следует обращать внимание на высказывания террористов, которые становятся достоянием гласности (их мемуары, декларации, рациональные объяснения и т. п.).
Глава 2. Мотивация терроризма на индивидуально-личностном уровне
Личность террориста: объяснительные модели
Хотя терроризм существует на протяжении веков, до последней четверти XX в. он не был предметом психологического исследования. Внимание психологов привлекал не столько терроризм как политическое и социально-психологическое явление, сколько личность террориста и мотивы совершения теракта отдельной личностью. В зависимости от теоретических оснований это объяснялось нарциссической агрессией, социопатией, стремлением к власти, утратой смысла жизни, переживанием собственной беспомощности, фрустрацией и т. д. (Morf, 1970; Pearlstein, 1991; и др.).
Полученные в исследованиях данные позволяют представить симтомокомплекс индивидуально-личностных качеств, характеризующих террориста: агрессивность, депрессивные состояния, чувство вины, приписывание себе и другим недостатка мужественности, эгоцентризм, крайняя экстраверсия, потребность в риске и принадлежности к группе, поиск сильных ощущений.
Большинство исследователей мотивации терроризма на индивидуальном уровне отмечают, что явная психопатология среди террористов – достаточно редкое явление. Вместе с тем можно выделить ряд личностных факторов, которые часто становятся побудительными мотивами вступления индивидов на путь терроризма: сосредоточенность на защите своего Я путем проекции с постоянной агрессивно-оборонительной готовностью; ущербная личностная идентичность, низкие самооценки, элементы расщепления личности; сильная потребность в присоединении к группе, т. е. в групповой идентификации или принадлежности; переживание социальной несправедливости со склонностью проецировать на общество причины своих неудач; социальная изолированность и отчужденность, определение своего места на обочине общества и потеря жизненной перспективы (Психологи о терроризме, 1995).
Нельзя утверждать, что этот набор характеристик является каким-то обобщенным профилем типичного террориста. В ряде случаев важную роль играют политико-идеологические и религиозные мотивы вступления в террористическую группу. Но нельзя исключать, что они могут являться формой рационализации глубинных личностных мотивов – стремления к укреплению личностной идентичности и, что особенно важно, удовлетворения потребности в принадлежности к группе. Принадлежность к террористической группе в психологическом смысле снимает у индивида неполноту и расщепленность его психосоциальной идентичности. Группа становится для террориста стабилизирующим психологическим основанием, позволяющим чувствовать себя полноценной личностью, важным компонентом его самосознания и обретения смысла жизни (неважно, что это будет суррогатным замещением его реальных смыслообразующих ориентаций) и в то же время мощным психологическим механизмом духовной, ценностной и поведенческой стереотипизации.
