весьма кроткого нрава. Лучше бы молчал — Миру на подобном не проведёшь, благодаря чему удалось дополнительно выгадать пару серебряных монет на седло и уздечку. Приобретя всё необходимое, путешественники присоединились к торговому обозу, который отправлялся в путь, несмотря на приближающуюся ночь. Купцы спешили на настоящую городскую ярмарку, рассчитывая выспаться в дороге.
Мира и Роен держались в хвосте вереницы гружёных под завязку возов, по большей части ориентируясь на скрип колёс, чем на смутно маячащие впереди горы поклажи. Девушка притихла. Возбуждение, навеянное сборами в дорогу, схлынуло, взамен накатили тоска и тревога. Что-то безвозвратно осталось позади — в знакомом и уютном старом мире, а будущее пока было настолько неопределённым, что больше пугало, чем манило и прельщало.
— Сколько тебе лет? — тихо спросила Мирослава, перебирая поводья и попадающиеся между ними жёсткие волоски лошадиной гривы.
— А сколько дашь? — в голосе Роена послышалась снисходительная усмешка.
— О…Ну… — Мира задумалась. Согласно перечитанным до дыр книгам из скромной библиотеки деда Власа возраст драконов мог достигать несколько сотен, и вряд ли большую часть жизни они проводили седыми стариками.
— Двадцать шесть, — смилостивился желтоглазый.
— Так мало? — изумилась девушка.
— Старо выгляжу?
— Нет, но если вы живёте очень долго…
— Становиться людьми мы можем только в первые сто лет и заводить потомство тоже, — без дополнительных просьб пояснил мужчина.
— Интересно… — Мира помолчала. — А расскажи об Иллиросе. Насколько то, что пишут в книгах, правда?..
Под утро девушка задремала и едва не выпала из седла. Роен успел подхватить под локоть, помог выровняться и не слишком деликатно тряхнул за плечо, чтобы проснулась окончательно.
На землю опустился туман, густой молочно-белой полосой обозначив речку, на противоположном берегу которой вдоль её рукава широко и вольготно раскинулся город. Сквозь млечную дымку виднелись красные черепичные крыши вперемешку с зелёными (недолго им осталось) кронами деревьев. Длинные остроконечные шпили сторожевых башен насквозь пронзали золотисто-розовое рассветное небо.
— Ух ты! — восхитилась Мира, до сих пор не видевшая ничего крупнее Града. — Здесь есть телепорт?
— Нет, — покачал головой дракон и подстегнул вороного.
Пришлось догонять.
Обоз медленно спускался по пологому берегу к мосту. Натужно скрипели колёса, волы, утомлённые дорогой, жалобно мычали в ответ на сердитые покрики усталых возниц. Роен обогнал вереницу возов по правой стороне, на ходу что-то сказал старшему из купцов, тот согласно и даже, кажется, благодарно кивнул в ответ. Мирослава едва успела проскочить в узкий зазор между перилами и первой телегой, чтобы очутиться на мосту раньше обоза. Вслед понеслось не злобное, но всё-таки ругательство.
«Куда так спешить?», — сердито подумала девушка в спину дракону.
Заплатив въездную пошлину (из-за ярмарки её брали со всех подряд, а не только с заезжих торговцев), путники отправились искать, где бы перекусить. Людей на улице было немного. Это тебе не деревня, где, чуть рассвело, в каждом дворе слышатся голоса, гремят вёдра, подаёт голос скотина, а над трубами домов курятся печные дымки.
Мирослава с интересом осматривалась: чем дальше от городских стен к центру они забирались, тем чуднее становилось вокруг. Улицы ширились, дома росли. Ни травинки, ни былинки, лишь изредка попадались деревья с обрезанной — чтобы ветки не лезли в окна — кроной да у подоконников висели горшки с цветами.
Подковы звонко зацокали по булыжной мостовой, разбивая вдребезги до сих пор царящую в городе утреннюю тишину. Девушка не заметила, как вырвалась вперёд и вдруг услышала, вернее перестала слышать топот копыт за спиной. Оглянувшись, увидела, что дракон остановил свою лошадь и разговаривает с мальчишкой лет десяти в деревянных башмаках. Затем махнул девушке в сторону узкого проулка.
На соседней улице, более широкой и украшенной разноцветными лентами, протянутыми поперёк от дома к дому, они подъехали к постоялому двору с тривиальным названием «Пристанище». Так и захотелось мысленно добавить: «последнее».
— Что за праздник? — обратилась Мира к провожатому.
— Великая ярмарка, — охотно ответил мальчишка, явно ожидая надбавку за сведения.
Девушка виновато пожала плечами. Мелких медных монет у неё было мало, а те, что покрупнее, она берегла на чёрный день. В основном расплачивался дракон. Вот и сейчас он договаривался о постое с выбежавшим навстречу слугой.
Хозяин «Пристанища» приветливо улыбнулся новым гостям:
— Рад вас видеть, господин. Доброе утро, госпожа. На праздник пожаловали?
— Проездом, — сухо ответил Роенгарр. — Нам с женой комнату на двоих и горячей воды.
Мужчина незаметно, как наивно полагал, ухмыльнулся в пушистые светло-русые усы: «Жена, как же. Видали мы этих „жён“, что меняют по несколько раз за седмицу».
— Найден, проводи.
Всё тот же слуга, успевший отвязать пожитки гостей от сёдел, пошёл впереди, показывая дорогу. По скрипящей лестнице они поднялись на второй этаж в тёмный коридор с выходящими в него дверями номеров.
Комната оказалась просторной и светлой. Расположенное на восточной стороне окно ловило косые лучи восходящего солнца с танцующими в них пылинками. Город мало-помалу просыпался. Скоро тут будет оживлённее, чем в деревне, где, напротив — чем выше поднимается дневное светило, тем тише становится: мужчины, женщины, дети постарше отправляются работать в поля и огороды; в избах на хозяйстве остаются лишь мал да стар.
Две служанки в передниках и чепцах из некрашеного полотна приволокли большую деревянную бадью и споро натаскали тёплой воды.
Роен предложил Мирославе искупаться первой, а сам отправился вниз подкрепиться. Запершись изнутри, девушка наскоро смыла дорожную пыль, натянула чистую нижнюю рубашку, платье, взятое на смену, и поменялась с драконом местами. Когда, выждав достаточно времени, вернулась в комнату, Роенгарр спал, безмятежно раскинувшись на большую часть кровати. Пришлось неловко ютиться с самого краю. Тем не менее сон быстро сморил утомлённую ночной дорогой девушку.
Проснулась Мира раньше своего спутника, украдкой поднялась, на цыпочках подошла к окну и ахнула. Улица была запружена народом, весёлым и ярким. Людская река текла в одном направлении, и редкие смельчаки решались буравить её поперёк течения.
Куда они все?
Подгоняемая любопытством, девушка быстро сменила платье на штаны, рубашку, кожаную безрукавку, затянула поверх кушак, волосы спрятала под лихо заломленную набок тёмно-красную шапку, приглянувшуюся, когда покупали одежду в дорогу. Да, мужская. Зато какая на ней пряжка! Пускай металл и не был драгоценным, но блестел как золото.
Зашнуровав сапоги, Мирослава пересчитала медяки, сунула кошель за пазуху и вышла за дверь. Сердце испуганным зайчиком подскакивало в груди до самого горла. Никогда прежде не бывала она в городе одна, тем более в
