Люди у нас в коллективе разные. Мы не близкие друзья. Мы не проводим вместе выходные. За все время работы у меня в гостях были всего три-четыре человека. Но это скорее исключение. Мы общаемся на работе. Уважаем и ценим друг друга. Но в то же время держим дистанцию, которая позволяет понимать, что здесь мы прежде всего помогаем друг другу зарабатывать деньги. Как только кто-то перестает это делать, значит, извини… Не всегда прощаемся с этим человеком. Смотрим, может он еще что-то дать компании или нет. Что ему мешает? Я вообще сначала анализирую, что сам сделал. Может быть, это моя недоработка. Как говорится, нечего на зеркало пенять, коли рожа крива. Правда, бывают ситуации, когда очевидно, что дальше идти вместе нельзя. Уже случались такие ошибки, когда внутренне понимал, что с сотрудником надо расставаться, но шел на компромисс, думая, что без него не справимся. В итоге получали результат хуже, чем если бы сразу прекратили сотрудничество.
Сложность мотивации
Как о мотивации не говори, никогда не расскажешь о ней точно. Понятно, что должен быть баланс между доходом, содержанием работы и вкладом руководителя в ощущение сотрудником того, что тот состоялся как профессионал. Мы изначально понимаем, какие люди приходят к нам в компанию и что их будет мотивировать. Если человеку важно учиться и расти, значит, он получит здесь такую возможность. Если важно увеличивать свой доход, вносить свой вклад в деятельность компании, мы дадим ему это. Не меньше мотивируют и понимание перспективы развития компании, понимание того, что здесь ты становишься сильнее.
Мы осознанно не идем на очень высокие зарплаты. Для меня это обусловлено в первую очередь тем, что существует риск в определенный момент оказаться среди людей, которые здесь ради денег, а в реальности на рынке стоят не больше 30–60 % от суммы заработка. Причем с таким отношением они быстро переходят из состояния «зарабатывать» в состояние «получать». Дальше начинается крысиная возня, когда люди лишь стремятся управлять впечатлением, выглядя более эффективными, чем есть на самом деле, вместо того чтобы действительно бороться за успех компании.
Иждивенцы есть, были и будут. С ними нет смысла бороться. Просто их не должно быть больше определенного уровня. Причем переход одних людей в эту категорию подразумевает, что другие из нее выходят. Если восемь человек будут совершать заплыв на какую-то дистанцию, то кто-то все равно будет последним. Наверное, люди, показывающие не лучший результат, в определенный момент теряют мотивацию и начинают воспринимать работу как дурную привычку, а не то, что позволяет им расти. В иерархии компании есть определенные уровни, где теоретически иждивенцы могут присутствовать. Как правило, их оттуда быстро выживают. Есть уровень, где таких людей не может быть в принципе. Потому что они туда просто не добираются.
У нас есть корпоративный университет для сотрудников с потенциалом. В его программу входит модульное полугодовое обучение управлению людьми, маркетингу, финансам, искусству презентации, работе в стрессовых ситуациях и прочему. Также проводим много тренингов для линейных специалистов по ассортименту товара, правилам общения. Есть факультативы по риторике: мы хотим, чтобы каждый научился правильно формулировать свои мысли, причем так, чтобы это не оскорбляло других. Есть обучение для конкретных людей. Есть гранты, рассчитанные на тех, кто желает получить платное высшее образование. Мы оплачиваем его, понимая, что этот человек у нас надолго. Сейчас около восьми сотрудников проходят программу МВА. Наша компания «заточена» под развитие, потому что ежедневная рутина очень сужает кругозор человека. Он начинает фокусироваться только на чем-то одном. Его мир становится узконаправленным. Это мешает общему движению вперед.
Моя идеальная модель управления – принцип демократии, когда у людей большие полномочия и такая же большая ответственность. Можешь делать? Пожалуйста! Но ты должен понимать степень ответственности. Мне кажется, я как руководитель проявляю заботу о людях, но в это же время требую от них многого. Не люблю идти на компромиссы. Не люблю, когда мне пытаются что-то «втюхать», «впарить». Меня это выводит из себя. Моя основная проблема – темперамент, который не всегда позволяет оставаться в рамках. Хотя за последние три года я улучшил свои показатели в самообладании. Сейчас я больше доверяю людям, больше делегирую. Но и коллектив у нас теперь более крепкий. Я становлюсь идейным лидером, который дает основное направление, а люди на местах уже понимают, что надо делать. И у каждого достаточно полномочий, знаний и инструментов для этого. Люди приходят советоваться. Думаю, для них важно мое мнение. Мои слова влияют на конечный результат.
В сотрудниках я ценю честность, ответственность, креативность, открытость, умение сказать то, что есть на самом деле, а не думать, накажут или не накажут, хорошо это или плохо. Для меня важны люди, которые думают о деле, а не о чувствах руководителя.
Без компромиссов
Считаю, что мой личный успех – это 70 % везения и 30 % моего труда. Смотрите, я родился в стране, которой не стало, когда мне было 15 лет. Правила гравитации перестали действовать. Тогда большое число людей оказалось вне поля активности. По сути, исторические события расчистили пространство для нового поколения, как бы неоднозначно это не звучало. Сейчас в нашей стране сильны реваншистские настроения, потому что активный электорат – люди за 50–60 лет. Они чувствуют себя ненужными в этой стране. Я их не осуждаю. Это данность. Мне же повезло, что я несколько раз оказался в нужном месте. Потом повезло в том, что мне понравилось брать на себя ответственность и добиваться результата. Это всегда вознаграждается. Мне нужно было просто удержать темп.
Я не могу сказать, что испытываю какие-то стрессы. Не пришло время серьезных испытаний. Компания показывает неплохой темп развития. Случаются расстройства из-за каких-то ситуаций, которые нельзя было предвидеть, пожар например. Не чувствую, что на меня что-то давит. К счастью, в жизни не происходило событий, которые можно назвать «точкой» или «закрытым пространством». Были только барьеры и препятствия.
Очищать энергетику помогает футбол. Играю раз в неделю. Еще у меня семья хорошая: одной дочке девять лет, другой – три года. Когда прихожу домой, понимаю, зачем все делаю и чего хочу.
После второй операции на колено стал ходить в бассейн. Вообще я не люблю бегать или плавать бесцельно. А тут жизнь заставила, за что я ей очень благодарен. Таким образом тренирую то, чего мне не хватает в характере: усидчивость и способность к длительной концентрации. Как-то на вопрос дочки о самочувствии пришлось признаться: «Тяжело. Встаю в 6:30 утра, к 7:00 – в бассейн. Самое трудное – подняться с кровати, а можно было бы проснуться на час позже. Потом надо заставить себя встать под душ. Потом этот омерзительный промежуток – из душа в бассейн. Холодно же! Потом плывешь, считаешь про себя: “Раз!”. А нужно проплыть 20 кругов. Ловишь себя на мысли о том, что не хочется этого делать. На седьмом круге думаешь: может, вылезти? А зачем тогда сюда пришел? И не плыть нельзя». В работе также. Ты не можешь сегодня прийти и поработать наполовину. У тебя могут быть разные мысли: не хочешь, не нравится, не получается. Это никого не волнует! Потому что сегодня у меня плохое настроение, а завтра будет хорошее. Но то, что я сегодня не доделал, я завтра уже не сделаю. Нельзя идти на компромисс! Нельзя работать в полсилы! Нельзя не доводить до конца! Ты можешь делать что-то без улыбки, скрипя зубами. Иногда тебя трясет, но ты должен справиться. Это похоже на строительство дома. Этаж за этажом. Ты не можешь сегодня плохо положить раствор на седьмом этаже, потому что, когда дойдешь до 15-го, образуется трещина. Я всегда буду работать так.
