Читаем без скачивания Бездна - Александр Авраменко

— Вот и попили горячего…

Медленно протянул Тойво. Сплюнул с досады на землю. Соринен со злостью смотрел на коричневые следы на белом снегу.

— Ничего… Сочтёмся. Приедем домой — я ему покажу, кто из нас рядовой, а кто офицер. Он у меня ещё кровью умоется…

Люди, призванные на сборы, неторопливо строились, ёжась от холода и переговариваясь вполголоса. Анти и Тойво встали в строй чуть ли не последние, раздвинув плечами шеренгу. Внезапно все замолкли — из будки паромщика вышел в сопровождении их командира невысокий полковник в круглых очках:

— Храбрые финны! У меня для вас плохие новости — сегодня Советы начали военные действия против Республики. Организовав провокацию, они получили повод обвинить нас в организации военных действий и начали переброску войск к границе Суоми. Мы маленький, но гордый народ! И мы не отдадим ни кусочка своей земли, какой бы щедрый выкуп нам не предлагали! Станем грудью на защиту нашей Родины! Смерть захватчикам!..

Соринен шепнул:

— Ну вот, попал домой…

Тойво не выдержал:

— Хватит! Ты что, не понимаешь? Это же война!

— Война. И что? Всё равно нам не выстоять против Советов. Их слишком много.

— Зато за нами — вся Европа.

— Европа? Да кому мы нужны там? Им бы лишь своё брюхо набить, да нажиться побольше. Думаешь, раз они оружие дают, так и воевать за нас будут? Нет! Кровь проливать мы будем, финны. И русские тоже. Только они своих потерь и не заметят, а вот мы — очень даже почувствуем. Поверь. Не так уж нас и много…

…Ускоренным маршем они двигались уже почти пять часов по извилистой дороге, петлявшей между вековых бронзовых сосен. Чуть припорошенные снегом огромные гранитные валуны, притащенные сюда прошедшим ещё до начала времён ледником казались окаменевшими от солнечных лучей троллями из сказаний. Прошли все положенные сроки, а приказа остановиться на привал, а тем более, на обед не поступало. Сорвинен не выдержал и начал ругаться, когда к нему подбежал лейтенант:

— Анти, прекрати. Уже немного осталось.

На этот раз он разговаривал не как командир, а как сосед.

— Мне то что, чёртова бабушка?! Я жрать хочу! Я устал! Я что, лошадь? Так и той хороший хозяин отдохнуть даёт, чтобы не запалить на работе! Когда нас накормят?! И передохнуть бы не мешало! Да и вообще…

Он вдруг резко оборвал свою тираду, завидев показавшийся из-за поворота обоз. По дороге медленно ехало несколько телег с громоздившимся домашним скарбом. Повозками управляли пожилые мужчины и женщины. Те, что помоложе гнали скот. Беженцы, поняли солдаты. Уходят из фронтовой зоны. Скорбная процессия проследовала мимо притихших солдат, уж начавших было роптанием поддерживать Анти, так же замолчавшего. А потом донёсся запах дыма. Это был не привычный аромат дров, горящих в печке или костре. Это был запах пожара. Горящее дерево, железная окалина, смола, тряпки… Колонна вышло из леса и наткнулась на догорающий хутор. Груды тлеющих брёвен указывали на то, что раньше здесь жили люди. Ещё — чёткие борозды вспаханного на зиму поля и аккуратная ограда из тщательно отёсанных кольев показывали на их былое присутствие. Над идущим строем повисла гнетущая тишина. Только шарканье десятков ног, да клокотание вырывающегося из груди воздуха немного её развеивало. Внезапно все услыхали топот приближающейся на полном скаку лошади. Вот из-за леса вырвался всадник, лихо осадил горячего коня и наклонился к идущему впереди лейтенанту, что то ему сказал, затем развернулся и умчался назад:

— До лагеря осталось четыре километра. Там нас ждёт горячая еда и ночлег!

Громко оповестил солдат Антикайнен. Те довольно загудели:

— Давно пора! А то идём, как проклятые. Скорее бы уж!..

…Уже стемнело, когда они добрались до места назначения. Несколько длинных бараков под ветвями деревьев гостеприимно светили своими окнами. Дымила полевая кухня, возле которой орудовал большим черпаком весёлый повар.

— Подходи, народ! Готовь котелки! Супчик гороховый, музыкальный! Таким бы Сталина накормить с его комиссарами!

Из колонны кто-то не выдержал:

— Хочешь сказать, что мы сдохнем, если твой суп съедим?

Повар не остался в долгу:

— Помереть не помрёшь, но вонять долго будешь!

Все дружно рассмеялись:

— Отбрил! Ой, отбрил!..

…А утром началась работа — нужно было готовить линию обороны: копать рвы, вбивать в землю грубо обтёсанные гранитные столбы для противотанковых заграждений, наматывать колючую проволоку на большие крестовины для установки их перед окопами… Неделя адского труда. Люди спешили изо всех сил, сознавая важность своего дела. Но кроме работы были и другие дела — получили, наконец, новое обмундирование. Настоящее. А то большинство так и носило домашнюю одежду. Поступило и кое-какое вооружение: два ручных пулемёта, один станковый. Выдали гранаты, дополнительные патроны. Вечерами изучали советскую технику, оружие, тактику. Запоминали силуэты самолётов, орудий, танков. Словом, усиленно готовились к войне.

Все приведённые в этом абзаце цифры и факты подлинные.

Глава 6

Париж. Москва. Ленинград. Карельский перешеек

Меер Валлах,[21] он же Народный Комиссар Иностранных дел Союза Советских Социалистических Республик вышел из зала, где проходило заседание Лиги Наций в приподнятом настроении. Он, наконец, достиг того, чего добивался последние годы. Его заокеанские хозяева и соратники-сионисты будут довольны: СССР объявлен агрессором и исключён из Лиги Наций! Сталин будет вынужден искать пути примирения со столь любимой Меером Британией и глубоко почитаемой им Америкой, куда последние годы переселилось столько уважаемых Валлахом людей. А значит, Усатому придётся притихнуть, и на первые роли смогут выдвинуться его соратники по антисталинскому подполью. А там и до переворота недалеко. И тогда Советская Россия станет страной благословенной, где миллионы гоев будут трудиться на благо его соотечественников из избранной богом расы. Подумать только: Народ Израилев получит богатейшую в мире страну! Со всеми её богатствами, тысячами тысяч рабов, все блага земные будут принадлежать истинным людям, а нелюди будут только покорно работать, ублажая избранных… Правильно, правильно писал Лев Давыдович: «…Мы должны превратить Россию в пустыню, населенную белыми неграми, которым мы дадим такую тиранию, которая не снилась никогда самым страшным деспотам Востока. Разница лишь в том, что тирания это будет не справа, а слева, и не белая, а красная, ибо мы прольем такие потоки крови, перед которыми содрогнутся и побледнеют все человеческие потери капиталистических войн. Крупнейшие банкиры из-за океана будут работать в теснейшем контакте с нами. Если мы уничтожим Россию, то на погребальных обломках ее укрепим власть еврейства и станем такой силой, перед которой весь мир опустится на колени. Мы покажем, что такое настоящая власть. Путем террора, кровавых бань мы доведем русский народ до полного отупения, до идиотизма, до животного состояния. Наши юноши в студенческих мундирах — сыновья аптекарей и торговцев — о, как великолепно, как восхитительно умеют они ненавидеть все русское! С каким наслаждением они физически уничтожают русский народ — офицеров, инженеров, учителей, священников, генералов, крестьян и рабочих. А когда мы будем властвовать над покоренными нами на восточных землях России народами, нужно руководствоваться одним основным принципом, а именно: предоставить простор тем, кто желает пользоваться индивидуальными свободами, избегать любых форм государственного контроля и тем самым сделать все, чтобы эти народы находились на как можно более низком уровне культурного развития…. Ибо чем примитивнее люди, тем больше они воспринимают любое ограничение своей свободы как насилие над собой…. Ни один учитель не должен приходить к ним и тащить в школу их детей… Но нужно действовать осторожно, чтобы эта наша тенденция не бросалась в глаза…. Гораздо лучше установить в каждой деревне репродуктор и таким образом сообщать людям новости и развлекать их… Только, чтобы никому в голову не взбрело рассказывать по радио покоренным народам об их истории: музыка, музыка, ничего кроме музыки…»[22] Именно так, и никак иначе! И уничтожать этих русских, грузин, казахов, татар как можно больше, воистину сказано великим рабби Маймонидом:[23] «Лучшего из гоев убей! Чтобы на века, на всё обозримое тысячелетие власть в России принадлежала только им — евреям. Ибо насколько гой выше животного, настолько еврей выше гоя», — как говорил великий рабби Абраванель.[24] О, маленький Меер был прилежным учеником в религиозной школе, он хорошо запомнил то, что было написано в священных книгах… Но до царства иудейского в России было ещё далеко, и предстояло очень много работы. Для начала нужно было избежать встречи с членами Министерства Иностранных дел Третьего Рейха, ждущих его в Берлине по поводу действий его верной соратницы, журналистки газеты «Известия» Кайт. О, она великолепно справилась с освещением процесса над поджигателями рейхстага! Как ухватилась за брошенную сгоряча фразу спровоцированного Димитровым Геринга и раздула скандал на весь мир! Надо думать, что и сейчас будет что-то подобное… Впрочем, он всегда может сослаться на нездоровье. Всё-таки, не мальчик уже. Возраст сказывается… Так что, решено. Аусамт[25] обойдётся без него…