Спорили: что взять за основу котировки? Рулон рабицы, тысячу кирпичей либо тонну цемента? Что будет играть роль попугаев? Я сказал: роль попугая должен играть нормальный рубль, не фиктивный. А так как наш рубль – дурной, надо, чтобы нормальным рублем был свой, биржевой. Одновременно биржевой рубль на выходе должен котироваться в обычный, там котировка тоже каждый день должна меняться.
Так и вышло. Тогда началась мода на у. е. За биржевой рубль приняли абстрактный у. е. И были построены шлюзы: несколько меняльных контор. Заработал самостоятельный контур, где эмитировалась биржевая у. е., где эмиссия выдавалась под объем рынка и автоматически возрастала и уменьшалась с ростом и уменьшением торгов, где вслед за этим менялись котировки перевода в другой контур, например в наличные рубли или доллары.
Так создалась первая товарная биржа.
Фактически авторы этого негласного эксперимента воспользовались слабостью государства. Вообще за это посадить надо было – кто разрешил бирже внутри СССР, где рубль – единственная валюта, эмитировать какую-то у. е.? Но тогда у. е. эмитировали уже не только биржа, но и каждый киоскер, каждый рынок.
Оборотный и капитальный рубли. Мудрый советский Госплан понимал, что деньги, обслуживающие текущую деятельность заводов, компаний, предприятий, то есть оборотные ресурсы – это совсем иные деньги, чем капитальные вложения. В политике партии и правительства это деление было реализовано удивительно жестко (даже жестоко) и последовательно. Мало того что два субконтура обслуживались разными конторами, были разные цены кредитов.
Оборотный кредит стоил менее 1 процента – понятно, плата символическая, просто хотелось назвать его тоже кредитом. По сути – покрытие кассовых разрывов, чтобы проталкивать цепочки закупок сырья и пр. Там была своя дисциплина, и если ваше предприятие вставало только из-за того, что вы вовремя не успели взять в банке кредит, могли дать строгача без занесения.
Совсем другое дело – капвложения на создание нового цеха, нового завода, на покупку новых станков. Если здесь что-то нарушалось, то и из партии вылетали, и уголовки заводились стремительно. Капитальные вложения – абсолютно другая дисциплина, другая квалификация планирования и учета. Я прекрасно помню, что в наших «ящиках» – НИИ был отдел капстроительства со своим учетом, а была простая бухгалтерия – расчетно-кассовый отдел. Бухгалтера из расчетно-кассового отдела никогда не поставят заниматься учетом капвложений. Там сидели старые зубры, проверенные плановики-экономисты-бухгалтеры, съевшие собаку на госплановских балансовых играх.
Выбивание капвложений не имело никакого отношения к получению кредита. Казалось бы, бери кредит да иди строй. Но построить было нельзя: на кредитные деньги ничего нельзя было купить, потому что ты не стоял в лимитах. Капвложение – это обязательно движение материальных (в натуре!) ресурсов плюс сопровождение, фактически «оформление» их деньгами. Смысл распределения капвложений состоял в выбивании конкретных лимитов. Этим занимался не просто экономист, берущий кредит, а человек, который вхож в кабинеты и может обосновать, почему именно твоему заводу и именно в этом квартале надо купить 10 станков.
При этом в Госплане сводили баланс всех такого рода проектов – назовем их инвестиционными – и говорили: для их обслуживания требуется столько-то капвложений. Госбанк эмитировал под них конкретную сумму дополнительных денег. По капвложениям всегда велся отдельный бухгалтерский учет, который не смешивался с оборотным учетом.
Кредитный и собственный рубли. Мы прекрасно понимаем, что кредитный рубль и свой рубль – совершенно разные рубли. Свой рубль, полученный за продажу товара или услуги, для тебя стоит совсем по-другому, чем рубль кредитный. За кредитный рубль надо платить банку. А если рубли выручены от собственной торговли, на них можно еще и заработать, положив на депозит в банк. Компания в балансах – и в активах, и в пассивах – показывает кредитные и свои рубли как абсолютно разные типы.
Бюджетный рубль. Еще один вид – бюджетные деньги. Посмотрите, с каким тщанием выстроена система тотального контроля над оборотом бюджетных денег.
Часть своих денег – кэш от продажи товаров, положенный на счет, – вы должны превратить в бюджетные, называя их отныне налогами. Деньги автоматом стали другими. Вы уже не можете их забрать из ящичка «Налоги» и свободно распорядиться, потому что придут и посадят за сокрытие налогов.
Про налоги. В 1996–1997 годах, когда тема НДС встала очень остро – он тогда был большим, 28 процентов, – у многих возникали кассовые разрывы, не хватало денег на уплату НДС. Люди начали хулиганить, зажимая НДС-деньги. Страдал бюджет, начались преследования.
Родилась прекрасная схема, которую, к сожалению, власть не поддержала. Раз организация умеет открывать в банке обычный счет, и даже необычные – транзитный, расчетно-кассовый, мультивалютный, бюджетный (для работающих по госзаказу), почему бы ей не открыть еще один счет – налоговый? Причем только для НДС, остальные налоги предприниматель сам должен в какой-то момент отделить от остальной денежной массы. НДС устроен особенно: к цене продукта вы автоматом добавляли 28 процентов и должны были в учете показывать их отдельно. То есть писали: получил N-денег за товары и 28 процентов N в виде НДС. При этом при производстве товаров заплатил за сырье n-денег и 28%-n НДС. Разницу 28 процентов N и 28 процентов n плачу в бюджет. На уровне учета разделение уже произошло. Теперь давайте разделим физически два контура, чтобы с налогового счета нельзя было снять наличные, оплатить закупку техники и т. д. Можно лишь дать поручение банку заплатить на НДС-счет своего поставщика. Система становится прозрачной. Это хорошо для государства. Но мы же не только альтруисты, в этом была выгода и для нас – участников денежного оборота. В стране не хватало денег на расшивку платежей, потому что все деньги перемешаны, и инфляция съедает в том числе НДС-деньги. Давайте НДС-деньги защитим, за счет этого освободится 28 процентов просто-денег, а значит, на столько же можно поднять сумму реального денежного оборота.
НДС же в то время собирался вполовину, то есть процентов 14. И после этого вы хотите, чтобы у вас инфляция была меньше 14 процентов? Ведь ЦБ изначально печатает денег на 14 процентов больше, чем надо. «Нулевая» инфляция в этом случае будет равна 14 процентам! А нужно было разделить деньги, обслуживавшие реальный хозяйственный оборот и оборот, связанный с обязательствами перед государством. Точно так же, как мы научились разделять наличные и безналичные, валютные контуры и т. д.
Заход денег в бюджет – первый вариант, когда они теряют свойства обычных денег.
Дальше: внутри бюджета деньги идут по очень сложным процедурам, ни один банк туда не допущен. Для них создана собственная операционная система – казначейство, где деньги проходят по бюджетам всех уровней и доходят до бюджетополучателя. При этом деньги приходят только к тому, кто имеет право быть бюджетополучателем и состоит в списке. И после этого вы хотите сказать, что это одни и те же деньги?
Более того, стать бюджетополучателем очень сложно. Например, в этом случае я, как правило, не могу вести коммерческую деятельность. Иначе контур бюджетных денег слился бы в моей лавке с контуром обычных денег. Понимая слабость информационных систем, шлюзов, государство говорит: хочешь быть бюджетополучателем – никакой коммерческой деятельности. Для некоторых, правда, сделано послабление.
Сейчас Сбербанк и ВЭБ получали большие деньги под восемь с небольшим процентов с тем, чтобы раздать их другим. Товарищи снизу уже жалуются: банк говорит – можем дать кредит не меньше чем под 20 процентов, но у вас нет залога – значит, под 40 процентов и выше. – Как же вы мне даете под 40 процентов, если сами получаете под 8? – У банка есть внутренняя политика: все деньги, независимо от того, откуда пришли, поступают в единое казначейство, которое передает их в блок управления деньгами, торгующий по своим правилам. А правила кредитования у нас для всех одинаковы.
Для них это одинаковые деньги. Государство, когда выдавало, говорило: мы даем их вам специально, чтобы вы их расшили. Но государство забыло сделать то, что умеет делать с бюджетными деньгами: оно их не пометило, не сказало – отчитайся за каждый полученный по государственной разнарядке рубль.
Валюты. Еще один денежный субконтур – валюты. В зоне евро мои рубли почему-то не принимают. Но построены шлюзы – меняльные конторы, выстроены курсы, создано сообщество людей, которые за этими курсами следят, меняют таблички. Валюты не обязательно менять в виде нала, придуманы межвалютные платежи кредитными картами: я приезжаю с рублевой картой в зону евро – банки за меня и без меня договорились о том, сколько с меня списывать рублей за цену в евро, зарабатывая на комиссии.
