— Ага. Совсем немножко, но мне и тебе приятно. Ты как?
— Кто же от приятного отказывается? Но… Ты уверен, что Армен не въедет в тему?
— Какая разница? — пожал плечами Серега. — Из-за каких-то десяти штук он не обидится… Да и может поверить, что Вольдемар успел куда-то часть товара скинуть.
Короб молча докурил сигарету. Выбросил окурок в окошко.
— Тогда может больше возьмем? — наконец, спросил он. — Чего мелочиться?
— Нет, — отрезал Серега. — Десять штук он может себе позволить потерять. Если больше, то кипешь начнется, станет усиленно искать Вольдемара. На фих надо. Менше вкусиш, скорше ликнеш. (2)
— Согласен, — вздохнул Короб. — Тогда "ребятишки" по этой теме не в доле.
— Им от Арменовых щедрот хватит, — поддержал капитан. — По две штуки за час удовольствия… — он покрутил головой. — Балуем мы молодежь, балуем.
- І не кажить, куме, — Короб достал еще одну сигарету, — не кажить. (3)
Вадим
Заиметь что-нибудь даром всегда приятно. Людишки на этот счет немало высказываний придумали. Например, "дают — бери, бьют — беги" или "дареному коню — в зубы не смотрят". Как говорится, "на халяву и уксус сладкий". А уж получить в наследство домик на берегу Черного моря то, вообще, прекрасно. Даже, если он тебе сто лет не нужен, размерами и внешним видом напоминает хибару в этнографическом музее.
Вадим медленно проехал мимо дома, доставшегося ему в позапрошлом году после смерти Фомы — отцовского двоюродного брата. Старый рыбак, одиноко доживавший в родном Приморске, не забыл о ста баксах, которые ему раз в месяц высылал далекий столичный племянник. И перед смертью потрудился съездить к нотариусу в Захово, честь по чести оформить на родственничка свой дом с участком.
Два года назад, после смерти дядьки, юрист сам позвонил секретарше наследника: хотел лично привезти бумаги. Видать ушлый типок, решил воспользоваться случаем и засвидетельствовать свое почтение, как сказали бы лет сто назад. Но Вадим таких хватких жополизов за версту чуял. Поэтому сразу пресек: поблагодарил и послал за бумагами помощника, заодно приказал тому в Приморск заглянуть — наследство сфоткать. "Порученец" исполнил все в точности, а Вадим с недоумением посмотрел привезенные фотографии новой "недвижимости" в своем ноутбуке. Что с ней делать он не знал и благополучно забыл о домике у самого Черного моря.
Но в прошлом году, когда в стописятый раз с Алкой, женой своей, посрался и свалил с особняка, так ему тошно от всего стало… Прямо с бара снялся, где в жилетки на жизнь дружбанам плакался, наплевав на заказанных девочек. Отключив телефоны, укатил в Крым. По дороге совершенно случайно о наследстве вспомнил и решил заехать. Прибыв на место, убедился, что Мухосранск еще тот, не хватает только гипсового Ленина на площади перед сельсоветом. Вылакав полбутылки "мартеля", первую и последнюю ночь провел в машине, так как гостиницы не было, а в доме только вампирам и бомжам спать.
Днем с гудящей головой сходил на берег поплавать, протрезвиться. Пыль, жухлая трава, мухи, комары, на пляже людей нет. Душа, соленую воду смыть, тоже нет. В общем, сразу стало ясно, что пора двигать дальше или сниматься назад в Киев. Но как про Алку подумал, вспомнил голос визгливый и фарфоровые тарелки, которыми она очень метко швырялась… По более вдумчивому размышлению и на полуостров в цивилизованные оазисы, где белому человеку всегда рады, ехать было нельзя. Да, можно психануть и, послав жену, сорваться в "пампасы", но работу послать не получится. Вот так, не договорившись с соратниками, можно было погулять денька три-четыре. И все. Потому что с людьми работаешь, а не с машинами. Каждому от тебя что-то нужно, да и ты от кое-кого зависишь. Все шестереночками друг с дружкой сцеплены, если одна выпадет, то весь механизм сбоить начинает. И так, включив на следующий день после бегства мобилу, Вадим за час выслушал три, пока еще мягких, выговора от старших товарищей. Они люди прямые и сразу сказали, что всему свое время. Дескать, работе — время, потехе — час. И этот час для него еще не настал. Как ни крути, а нужно было возвращаться до дому, до хаты…
Набросив на плечи рубашку, он стоял, смотрел, как зеленая волна накатывается на берег. Тут же отступает, оседает пивной пеной на темном песке и вот уже ее нет, а через несколько мгновений снова с плеском, шорохом подлетает к увязшим в песке ступням. И так без остановки… Из задумчивости его вывел радостный визг за спиной. Вадим обернулся и увидел, как на него, разбрасывая песок, со всех ног несутся три девчонки лет четырнадцати с развевающимися по ветру волосами. Загорелые, угловатые, не до конца сформировавшиеся тела: недавно появившиеся груди похожи на яблочки, а ягодицы можно легко обхватить ладонью.
Не останавливаясь, хохоча от восторга, девчонки влетели в воду в нескольких шагах от Вадима. Волосы у троицы были светлые и доходили до загорелых лопаток. Разноцветные тряпочки купальников почти ничего не скрывали, да честно говоря, не было там еще, что скрывать. Очнувшись от сонного оцепенения, он и не заметил, как оказался в теплой воде. Юные русалки вначале не обращали на него внимания, но вскоре каким-то чудом мужчине удалось добиться того, что они приняли его в свою игру. Природное умение Вадима всегда находить общий язык с самыми разными по возрасту и положению людьми и тут не подкачало. Незаметно для себя он сбросил лет пятнадцать. Помолодел, став из тридцатилетнего мужика, прошедшего Крым и Рым, беззаботным пацаном. В тоже время он видел, что девчонкам, у которых потихоньку закипали, играли гормоны, льстит его внимание — интерес взрослого мужчины.
Вдоволь набрызгавшись, наплававшись в догонялки и нахохотавшись друг над дружкой, они выбрались на пустынный берег. Вадим узнал, что подружки — местные жительницы, одноклассницы, учатся в соседнем Захово. Сорок километров от Приморска. Звали русалок: Аня, Оксана и Женя. Наиболее сформировавшейся выглядела Женя. Глядя на подружек, Вадим, не без брезгливого отвращения, вспоминал о накачанных силиконом губах и сиськах жены. А вспомнив о скандалах, которые она устраивала, вздрогнул и послал все к черту. Алка давно перестала вызывать в нем интерес как женщина. Стоило ей открыть рот — тут же появлялось желание засунуть себе в уши по банану.
Впрочем, задолго до женитьбы Вадик заметил за собой, что больше всего ему нравятся совсем молоденькие девицы. Лет шестнадцать и моложе. Вызывая проституток, он всегда выбирал самых юных. Худеньких с маленькой грудью и узкими бедрами. Одно время даже серьезно запал на пятнадцатилетнюю соплячку, которую из-за тщедушной, плоской фигурки мысленно называл "тельцем". Стал ее постоянным клиентом, снял квартиру и пол года катался к ней каждый день, как на работу. Закончился роман весьма банально: однажды ночью "тельце" вытащило у него из портфеля пресс стодолларовых купюр. Пропажу Вадим обнаружил, вернувшись домой. Потерять за ночь десять штук — это было слишком круто даже для него. Кто украл, он понял сразу и, побагровев от гнева, стал звонить, но голос в мобиле сообщил: "ваш абонент находится вне сети".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
