Когда вечером она приехала домой, на автоответчике мигал зеленый огонек. Это было послание от Майкла, который приглашал ее прийти к нему. Фрэнни улыбнулась и, пройдя в дом, принялась снимать с себя мокрую одежду, развешивая ее по комнате для просушки. Ее жилище было довольно скромным: однокомнатная квартира на втором этаже здания, заселенного преимущественно университетскими студентами. Зато квартирная плата Фрэнни вполне устраивала, а скудный интерьер она пыталась разнообразить разноцветными подушками, вьющимися растениями и украшавшими стены яркими картинами.
Войдя в спальню, она стащила с себя остатки одежды, бросила их на кровать и прошла в ванную. Горячие струи душа быстро разогрели ее озябшее тело. Фрэнни была рада звонку Майкла. До того как его встретить, она даже не понимала, на сколько одинока, потому что привыкла к одиночеству, подобно тому как привыкают к небольшой незаживающей ране — с ней живут, иногда о ней даже забывают, но тем не менее она никуда не исчезает. Теперь вид ее пустой квартиры был для Фрэнни невыносим: каждый раз, отправляясь к Майклу, она чувствовала себя так, словно совершает побег.
Тело Фрэнни раскраснелось от горячей воды, в помещении было жарко, в воздухе висели клубы пара. Закрыв кран, она стянула с вешалки полотенце и, вытираясь, вспомнила, как на прошлой неделе принимала душ вместе с Майклом, как он с алчным и решительным видом намыливал ее, разминая ее тело, словно скульптор глину. Затем он повернул ее и прижал к себе. В его сильных руках Фрэнни чувствовала себя красивой и желанной, и ей хотелось оставаться такой всегда. Но тут Майкл нагнул ее, раздвинул ягодицы и грубо вошел сзади; его скользкий от мыла, твердый пенис двигался взад-вперед, а Майкл, несмотря на болезненные стоны Фрэнни, только сжимал ее еще сильнее и требовал расслабиться. Наконец он кончил, потом, все еще оставаясь в ней, обнял Фрэнни, нежно поцеловал в шею и сказал:
— Иногда будет так, детка. Иногда я люблю, чтобы было пожестче, и тебе надо учиться воспринимать это как должное.
Фрэнни оставалось только надеяться, что любовь бывает и такой.
Почистив зубы, она надела чистую одежду и поехала к Майклу, который, даже открывая ей дверь, держал в руках телефонную трубку и с кем-то разговаривал. Фрэнни он встретил усталой улыбкой, темные волосы его были слегка взъерошены. Махнув приветственно рукой, Майкл жестом пригласил Фрэнни проследовать за ним в кабинет — большую, длинную комнату с элегантной мебелью и высокими книжными шкафами. В одном конце комнаты стояло черное пианино, в другом — кушетка и письменный стол. Не прерывая телефонного разговора, Майкл сел на кушетку.
Стянув с себя пальто, Фрэнни принялась ходить по комнате, разглядывая названия книг. Письменный стол стоял рядом с книжными шкафами, а на стене, над большой, в рамке, фотографией родителей Майкла, висела абордажная сабля его отца — стальной клинок почти метровой длины с массивной бронзовой рукояткой, привезенный со Второй мировой войны. Как когда-то объяснил Майкл, отец служил на корабле и в 1944 году взял на абордаж немецкую подводную лодку — это был последний случай, когда на флоте официально использовалась абордажная сабля. Клинок окружали фотографии других родственников — дядей, теток, бабушек и дедушек. Фрэнни оставалось только завидовать Майклу: она ничего не знала о своих бабушках и дедушках, которые умерли до ее рождения.
Откинувшись на кушетке, Майкл положил ноги на подушки. Очевидно, он разговаривал со своим другом из Сан-Франциско. Они договаривались о встрече в «Рыбацком причале» в пятницу вечером. Фрэнни была уверена, что туда он ее не пригласит. Письменный стол был завален какими-то бумагами. Сев за стол, Фрэнни взяла в руки один из листков и прочитала: «Симфония „Новый мир“ Дворжака представляет собой сочетание американского и богемского тематического материала и написана на музыкальном языке, присущем Богемии, проникнута музыкальным темпераментом композитора и духом Америки». Она положила листок на место. Майкл преподавал музыкальную литературу и теорию, но никогда не рассказывал Фрэнни о своей работе, своих студентах или о своей музыке. Если она что-то об этом спрашивала, он только отмахивался. А вот о ней Майкл знал все. Он выпытывал у нее даже малейшие интимные детали, расспрашивал о родителях и Билли, о том, как они умерли, о Норе, о продлившемся всего одну ночь «романе» с безымянным репортером из «Пчелы». Он желал знать, как тот целовал ее, как занимался с ней любовью, что она при этом делала. Он желал знать все подробности, вплоть до самых мельчайших. Но когда речь заходила о его жизни и сексуальных связях, Майкл сразу замолкал.
Закончив разговор, он потянулся и зевнул, затем подсунул под голову подушку и окинул Фрэнни оценивающим взглядом.
— У меня был тяжелый день, — наконец сказал Майкл. — Иди сюда.
Это звучало как приказание, но Фрэнни осталась стоять у стола.
— Майкл, нам нужно поговорить.
Он склонил голову набок и удивленно посмотрел на нее. Не выдержав этого взгляда, Фрэнни опустила глаза и принялась нервно потирать руки.
— Ты ничего не рассказываешь мне о себе, — наконец произнесла она. — Я ничего не знаю о твоей работе, о твоей жизни, о твоих друзьях…
— Мы это уже прошли, Фрэнни, — твердо ответил он, — и сейчас я не в настроении обсуждать данную тему вновь.
Фрэнни с минуту помолчала, затем, глядя в пол, тихо сказала:
— Меня не радует, как все складывается. Мы с тобой нигде не бываем. Ты находишь время для друзей, но не можешь проводить больше времени со мной. Почему я не могу пойти с тобой в «Причал рыбака»? — Она медленно покачала головой. — Не понимаю. Иногда ты кажешься мне таким далеким.
— Фрэнни, посмотри на меня.
Она подняла взгляд. Закинув руки за голову, Майкл смотрел на нее терпеливо-снисходительно, словно Фрэнни была его студенткой.
— У меня не так много свободного времени, и ты прекрасно об этом знаешь.
— Я думала, что в конце концов время найдется, что ты изменишься. И еще я думала…
Майкл предостерегающе поднял руку, показывая, что еще не закончил.
— Ты с самого начала знала, что я собой представляю. Я никогда не обещал тебе, что изменюсь. И с твоей стороны не разумно ожидать, что я стану другим только потому, что ты этого хочешь.
Фрэнни молчала.
— У тебя есть выбор, Фрэнни. Если тебе плохо со мной, мы можем перестать встречаться. Ты этого хочешь?
Она покачала головой:
— Нет, не хочу. О таком я даже не думала. Я люблю тебя. — Невидящим взглядом она смотрела на пианино. — Я надеялась, что со временем ты тоже меня полюбишь.
Сев, Майкл опустил ноги на пол.
— Иди сюда, Фрэнни. — Голос его был тихим и спокойным, но Фрэнни показалось, что в нем промелькнула нотка сочувствия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
