открыли, Тесс узнала мужчину с фото в рамке на ночном столике Кристины. Но через мгновение поняла, что Пат Галлахер сам на себя не очень-то и похож. Изможденный вид, бледное лицо, впалые глаза. Легкий тремор в пальцах. Он выглядел так, будто ужасно встревожен, но волнуется за себя, а не за кого-то. Напуган до смерти. Только что вернулся из поездки, чемодан на колесиках стоит в прихожей. Галстук ослаблен, но обувь еще на ногах.
— Пат Галлахер? — Тодд показал свой значок. — Детективы Фраделла и Мичовски, полиция округа Палм-Бич. Можем мы войти?
Пат отступил, освободив проход, и закрыл за ними дверь.
— Вас трое, — неуверенно пробормотал он. — Обычно двое. А вы?.. — посмотрел он на Тесс.
Она достала удостоверение:
— Специальный агент Уиннет, ФБР.
— Ага… — Пат прислонился к стене и больше ничего не произнес. Видимо, был настолько выбит из колеи, что решил просто ждать, что будет дальше.
— У нас плохие новости, мистер Галлахер, — сказала Тесс. — Кристина Бартлетт, ваша невеста, погибла минувшей ночью.
Пат открыл рот, и кровь отхлынула от его лица. Он дошел до дивана, тяжело опустился на него и скрестил трясущиеся руки на животе.
— Что случилось? — произнес он одними губами.
— Она покончила с собой, мистер Галлахер.
— О господи… — он прикрыл рот руками. — Я не думал… Клянусь, я не знал, что она…
Он замолчал на полуслове. Но то, что успело сорваться с его уст, показалось Тесс по меньшей мере неожиданным.
— С ней происходило в последнее время что-либо, что могло бы объяснить ее поступок? — спросила она, надеясь, что он все же поделится информацией.
Галлахер покачал головой, не отрывая рук от лица.
— Нет, я не знаю… — начал он, но, поглядев на специального агента, сказал: — Я до вчерашней ночи не знал, что что-то происходит.
— И что случилось вчера ночью? — поторопил его Мичовски.
— Я поехал в Нью-Йорк, чтобы подписать договор. Она позвонила мне после полуночи и… — он запнулся. — Наверное, вы в курсе насчет фотографий?
— Она рассказала вам о фото? — переспросила Тесс.
— Да, вчера ночью.
— Что именно она говорила, мистер Галлахер?
Пат помрачнел и потупил глаза, собираясь с мыслями.
— Что кто-то прислал ей ссылку. И что понятия не имеет, когда ее сфотографировали в таком виде. Она была… потрясена.
— Мисс Бартлетт плакала? — спросил Фраделла.
— Нет, сначала нет. Она умоляла меня поменять билет и вернуться домой ближайшим рейсом, не оставлять ее одну.
— Но вы, очевидно, не сделали этого, — сухо произнесла Тесс, не скрывая осуждения.
— Нет, я… я порвал с ней, — сказал он, запинаясь, едва слышным шепотом.
«Что за редкостное отродье! Девчонка должна была с ума сойти от отчаяния», — промелькнуло в голове Тесс. Она сделала глубокий вдох, усилием воли уняла гнев и невинно осведомилась:
— Почему? Что-то произошло?
— Вы не представляете, как это работает, — ответил Галлахер, стараясь не смотреть ни на кого из посетителей. — Если фото вроде этих попали в Интернет, их уже нельзя удалить, нельзя ничего исправить. Что особенно скверно, если человек знаменит. Это катастрофа. Сейчас снимки появились на миллионах экранов, и их будут загружать в сеть снова и снова.
— Значит, вы хотели дистанцироваться, спасти свою репутацию, свою карьеру, — Тесс сымитировала понимание, стремясь вытянуть из него каждую кроху информации.
— Видите ли, у меня не было выбора, — ответил Галлахер уже чуть более уверенно. — Даже связь с ней в прошлом способна разрушить мою репутацию, мою карьеру, причем уже сейчас. Это разбило мне сердце, но что оставалось?
Тесс вновь сделала глубокий вдох, успокаивая себя. Сердце? О чем это он?
— В истории звонков сохранился сорокасемиминутный разговор с вами где-то после полуночи и несколько вызовов после этого, на которые вы не ответили, — нарушил молчание Фраделла. — Потрудитесь объяснить?
Галлахер взглянул на него и вновь опустил глаза.
— Да что объяснять.
— Ну да, — протянула Тесс, напоминая себе, насколько бессмысленно и даже опасно говорить этому мужчине, что она о нем думает. И вместо этого спросила:
— Не припомните ли кого-нибудь, кто хотел бы навредить Кристине? Ревнивые бывшие, неудачливые коллеги?
— Это беспощадная индустрия, — ответил Пат. — И потому-то модели пользуются услугами агентов. Меж собой они особо не контачат. Конечно, недолюбливают друг друга, но никто не враждует всерьез. И никаких бывших: наш роман длился три года.
— С кем она еще могла разговаривать? С близкими подругами, например?
— Она мало с кем общалась. Работала постоянно, а когда не была на съемках или выездах, проводила время со мной, — отвечал Пат, обретая все больше уверенности с каждым словом. Чувство вины не продлилось долго. Тесс засомневалось, было ли оно непритворным с самого начала разговора. — Есть одна девчонка, Алфеа Суэйн, но она скорее мотылек.
— Мотылек? — переспросил Мичовски, ставя на полку тяжелый стеклянный кристалл с плашечкой «Риелтор года».
— Ну знаете, она прилетела на огонек славы, все время ходит с Кристиной на модные вечеринки, прибирает к рукам ненужную одежду со съемок, — пояснил Галлахер. — Не подруга, а так. Кристина понимает, что собой представляет Алфеа, но ей плевать. Ей нравится ее компания. Нравилась, — уточнил Пат, даже не запнувшись, — но вряд ли она доверила бы Алфее что-то серьезное. Во всяком случае, уж точно не стала бы обсуждать с ней эти фото. Нет, никто ничего не знал. Даже сама Кристина.
— С ней все было в порядке в последнее время? — спросил Фраделла, медленно направляясь к книжной полке. Мичовски что-то хотел ему показать так, чтобы не привлечь внимания Галлахера.
— Да все как обычно, — ответил тот. — Чувствовалось, что она устает, но не более того. У нее были тяжелые съемки в Токио на прошлой неделе, а на следующий день она полетела в Буэнос-Айрес. Что за жизнь… — произнес он с ноткой зависти в голосе.
А потом встал и указал на дверь:
— Если у вас больше нет вопросов…
— Мы с вами свяжемся, мистер Галлахер, — процедила Тесс сквозь зубы.
Они молчали, спускаясь на лифте с верхнего этажа. Но едва сев в
