Последняя версия как нельзя лучше устраивала владельца гадательного салона, который решился и в детской песочнице подписал договор о сопровождении на три месяца Виктора Валентиновича Миронова, генерального директора сети автомобильных салонов «Мечта».
Эта версия устроила бы также и начальника управления по борьбе с организованной преступностью Владимира Шивайло. Однако настроен он был более чем пессимистично, глядя в текущие оперативные сводки.
Не успели стихнуть автоматные очереди на Родионова, как началась паника среди воротил автомобильного рынка. Исчез владелец Канавинского рынка ингуш Каляев, захлопотали о загранпаспортах супруги Бадаевы, дилеры двух крупнейших автозаводов России. Остальные на месте, но среди «крыш» пошло волнение, вскрываются тайники с оружием. Взбаламученный омут криминального мира Нижневолжска пошел волнами, среди которых показались острые плавники крупных акул, до этого мирно спящих в глубине.
Воротынские, доившие Миронову, пришли в бешенство, своих братков, отвечавших за безопасность тети Маши, покалечили, забивают стрелки с другими бригадами. Руководит ими некий Бочка. Такое погоняло среди братвы получил после того, как однажды конкуренты рубанули его топором по затылку, запихали в деревянную бочку, заколотили гвоздями и спустили по крутому бережку в Оку. Парень имел стальной череп: пришел в себя и даже сумел выбраться самостоятельно. Выжил, а вот обидчиков не могут найти до сих пор.
Звонил прокурор области. В Генеральной прокуратуре дело поставили на контроль. Жди бригаду надзирателей. Но даже не это обстоятельство заставляло нервничать опытного, волевого и жестокого опера в полковничьих погонах. Обычно Шивайло мог предвидеть и рассчитать ситуацию на десять, а то и двадцать ходов вперед. И всегда было достаточно сил и власти, чтобы поставить ее под контроль. Но не там, где появлялся астролог. Этот молодой человек, бывший прокурорский работник, обладал черным даром появляться в месте, где вскоре начинали стрелять из всех видов оружия, хотя буквально за минуту до этого царили тишь да божья благодать. Вспомнить только гостиницу «Центральная», куда Шмыга вошел за несколько минут до того, как ее захватили азербайджанские бандиты, которые до его прихода и не думали ни о каком захвате. Тогда погибли офицеры Бахрамов, Щетинников, Корочкин, офицер «наружки»… Шмыга был и на площади Московского вокзала, когда там чеченские бандиты подорвали высотное здание управления железной дороги, и под обломками погибли свыше ста человек. А какую заварушку он устроил при визите президента России!
Так и в этом деле, не таком уж и загадочном, как могло показаться непрофессионалу, может быть кровавый поворот, если в нем появился Шмыга. На степной курган, описав плавный полукруг, сел черный ворон-вещун, и не важно, что не слышно в степи стука копыт, и бряцанья оружия… Скоро будет. Взовьются стяги, и клинок скрестится с клинком, и будут умирать люди, валясь с разбитыми черепами на каменистую землю…
– Соедините с седьмым отделом, – взял он телефонную трубку. – Спасибо. Чем наш астролог занят?
– С Витьком темы перетирает.
– Какие?
– Не слышно. Сели посреди детской площадки, а там ребятня орет, записывать невозможно.
«Что ж ему в офисе не работается?!» – скрипнул зубами полковник.
– Сколько человек его пасут?
– Двое, Владимир Николаевич.
– Подключите весь отдел, снимите со второстепенных объектов…
– Нет таких. Люди заняты…
– Весь седьмой отдел! Больше повторять не буду. Я хочу знать каждый шаг этого засранца! Что ел на завтрак, обед, номера автобусов, которыми он проехал хотя бы одну остановку, фамилию продавщицы, у которой купил буханку хлеба, какие газеты читал, что смотрел по телевизору…
– Есть знать «все»! Разрешите выполнять?
– Выполняйте.
Расставшись с новым клиентом, Иван Петрович вышел на проспект. Но продолжить работу в офисе не удалось. Мобильник, переключенный на вибратор, нетерпеливо заерзал в кармане куртки.
– Алло? – Выхватил он телефон своим роскошным жестом.
– Иван, где ты?
Из того, что сообщил ему задыхающийся голос жены, сквозь ее рыдания, Шмыга понял только одно, что ей угрожали, пытались избить…
Спустя двадцать минут, потеряв драгоценное время в осточертелых пробках, он, наконец, влетел в квартиру. Аня сидела на кухне и дрожащими руками пыталась зажечь сигарету. Штук десять переломанных валялось на столе.
– Анечка, что случилось?! – присел он рядом на колени, жадно оглядывая ее лицо с бровями, возмущенно вздернутых домиком.
– Помоги, – протянула она ему зажигалку.
– Аня, может не надо? Не курила и не надо начинать…
Ни синяков, ни кровоподтеков.
– Иван, ты можешь мне сказать, чем ты сейчас занимаешься? Кто этот несчастный молодой человек в черном? Откуда у нас деньги на машину?
Вчера она об этом не спрашивала. Иван Петрович встал. Налил себе отфильтрованной воды из стеклянного кувшина.
– Конечно, расскажу. Только сначала ты.
– Иду я по двору, а в арке какой-то тип навстречу. Бомжик заурядный. Небритый, в синей майке и брезентовых штанах. Обычно они ходят себе и ходят по своим бомжовским делам. А этот вдруг как сделал дикие глаза и заорет: «Дай десять миллионов!» И за руку меня хватает, синяк, наверное, останутся. Вот.
Жена сунула ему под нос смуглое изящное запястье с тоненькой платиновой цепочкой. Иван Петрович осторожно поцеловал его, внимательно, как ювелирную драгоценность, рассмотрел, обнаружил два крохотных темных пятнышка.
– Ну, завтра будут синяки… – недовольно отдернула она руку.
– Дальше?
– Я побежала, как сумасшедшая, шарю в сумочке мобильник, звоню тебе. И вот ты приехал.
– Все?
– Все?! Ты знаешь, как было страшно, когда его глаза в полутьме сверкали и голос безумный шипел…
– Н-да… что делает с людьми инфляция. Десять миллионов.
Эта цифра должна мелькнуть еще раз. Инфляция инфляцией, но не до такой степени, чтобы нищие на улицах стали вымогать у прохожих десять миллионов полновесных российских рублей. Не случайно несчастный бомж выпалил эту фразу, даже если через секунду забыл о ней. Совсем неслучайно…
– Иван, что происходит?
– Пока ничего, – спокойно пожал плечами Иван Петрович, оглядываясь. – Мы кушать будем? Война войной, а ужин по расписанию. Жена капитана, пусть даже юстиции, пусть даже в отставке, всегда должна об этом помнить.
– Помню я, помню, – ворчливо сказала Аня, убирая со стола сигареты. – Ой, я забыла тебе сказать, в почтовом ящике нашла письмо.
Иван Петрович удивленно поднял бровь. По почте он получал лишь извещения о квартплате, да рекламные газетки.
– Интересно…
Вскрыл обычный почтовый конверт и вытащил сложенный вчетверо плотный лист бумаги. «Нотариальная контора №27 города Хабаровска извещает… гражданин Шмыга И. П., проживающий… является единственным наследником Татьяны Павловны Шмыги, в замужестве Колдобиной. Получить в недельный срок наследство в виде ценных бумаг Приамурского краевого банка… на сумму девять миллионов восемьсот тысяч рублей сорок семь копеек. Телефон… адрес… Печать нотариуса Масловой И. Г. Подпись».
– Что пишут? – деловито спросила Анна, накрывая на стол. Она оправилась от недавнего потрясения, и теперь танцевала от холодильника к плите с ловкостью заправской официантки.
– Ничего существенного, – невозмутимо ответил капитан в отставке, вкладывая листок обратно в конверт.
– А все же?
– Из суда. Задолжал алименты первой жене.
– Что?! Ты же говорил, негодяй, что ни разу не был женат! – ахнула Аня. Чашка в ее руке качнулась, и томатный сок, который она готовилась добавить в подливку, выплеснулся на пол.
– Извини, дурацкая шутка! Это извещение из налоговой инспекции, мы что-то в декларации напутали, – и бросился за половой тряпкой.
– Я тебе за такие шутки! – полетело ему вдогонку…
Аня так и не узнала, что ее муж разбогател в одночасье на десять миллионов рублей. И никогда не узнает. Бумага с конвертом, на котором отчетливо рисовался фиолетовый штамп центрального почтамта дальневосточного города, будет приобщена к материалам дела под номером 112, которое месяц спустя будет прекращено по статье Небесного законодательства, аналогичной статье 27 российского УПК, в четвертом пункте которой говорится «о наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению».
– Если бы у меня были миллионы, – Аня продолжала развивать тему больших денег за ужином, – я бы лучше отцу дала. Помнишь, его совладельца, Артура Мирзоева, которого посадили на семь лет? Теперь он из лагеря через своих адвокатов требует от папы свою долю. Видимо, там ему несладко приходится, или нашел возможность откупиться. Когда папа найдет деньги, то станет полностью владельцем Нижневолжского винзавода!
