И вот теперь кредит практически просрочен. Всего два последних транша, но как их вернуть, Валерий сейчас не представлял. Если кредитор все же получит право забрать залог, это лишит компанию интеллектуальной собственности, кормившей и хозяина фирмы, и ее сотрудников уже несколько лет.
Валерий не собирался шутить с графиком выплат. Расчеты показывали, что только исключительные обстоятельства могли бы нарушить планы.
Георгий Гарон и был таким исключительным обстоятельством. Валерий имел несчастье стать кровным врагом одного из самых влиятельных бизнесменов в городе. Наверняка, именно по его настоянию банк не пошел навстречу Валерию.
Валерий частенько вспоминал, как они с Ильей шли из здания суда к своей машине, как наперерез им вышел невысокий плотный пожилой мужчина с белым, как мел, лицом и отчетливо проговорил: «Вспомните еще меня, мерзавцы…» Илья, измотанный, еле живой, тогда сжал кулаки и смолчал. Сейчас уже совсем другое дело, Илья не станет выслушивать угрозы молча. Сейчас Илью надо бы держать от Гарона подальше.
— Валера, я ведь не враг ни тебе, ни себе. Не накручивай на мозги, — проронил Илья, словно почувствовал, о чем брат думает.
Валерий выпрямился, покачал головой:
— Я не накручиваю. Я обдумываю… Илюша, а возьми-ка ты отпуск что ли…
— Здрасте-приехали… — фыркнул Илья. — Ничего умнее придумать ты не смог?
— Мне было бы спокойнее.
— А мне спокойнее, когда ты у меня на глазах, — отрезал Илья.
— Я дал заказ в агентство, обещали подобрать личного охранника с медицинским образованием.
— Вот когда подберут, я в отпуск и пойду. Может быть.
* * *
— Давайте что ли чаю попьем… — Максим Кочкин с кряхтением потянулся. — Полинушка, вруби агрегат, будь ласка!
Полина обернулась к тумбочке и нажала на кнопку электрического чайника. Тот бодро зашипел.
— В коридоре, если кто забыл, стоит новейший аппарат по выдаче напитков, причем бесплатно, — заметил Рубин, проходя мимо. — Казьмин для нас старался.
— Он старался не для нас, а для себя, — возразил Ваня Смирнов. — Чтобы мы не пользовались чайниками и не спалили ему контору.
— Мой юный друг, ты не совсем прав, — отозвался Кочкин. — Эта контора не только ему, но и нам с тобой тоже еще пригодится. Другое дело, я не собираюсь пить бурду, которая смешана в этом аппарате. Я хочу нормального человеческого чая…
— Макс, там двенадцать видов напитков, — вставила Лиза Пряхина. — Кроме чая…
— Ага, — саркастически усмехнулся Кочкин. — Чай с одинарным сахаром, чай с двойным сахаром, чай с молоком, чай с лимонным сиропом, холодный чай, горячий кофе, холодный кофе, кофе с молоком… ну, что я там еще забыл? Баловство все это.
— Чайник вскипел! — сообщила Полина, услышав за спиной характерный щелчок.
Кочкин зазвенел ложечкой о край чашки. Лиза Пряхина, решив, видимо, что воспользоваться богатым ассортиментом чайного аппарата она еще успеет, тоже полезла в ящик стола за своей посудой. Маленький дружный коллектив Рубина готовился к первому ланчу. На начальника, сидящего за столом в своем стеклянном аквариуме, внимание обращать не полагалось.
Рубин оказался прав: войти в коллектив Полине было не сложно. Она давно уже не корчила из себя королеву. Сладостный и глупый период, когда каждый выход в люди планируется, как покорение мира, Полина пережила еще лет в шестнадцать. Теперь она предпочитала быть такой, какая есть. Очень удобно и нехлопотно.
Подчиненных у Рубина, не считая Полины, на тот момент было трое.
Максим Кочкин, ветеран компании, работал с Рубиным сто лет. Иногда казалось, что в отделе он не подчиненный, и не второй начальник, а лицо абсолютно самостоятельное. Сам определял себе обязанности, сам контролировал их выполнение. Создавал он впечатление человека здравого, но занудой не был, любил побалагурить, поговорить об отвлеченных и высших материях, щедро рассыпал комплименты собеседникам любого пола и возраста.
Елизавета Пряхина была девушкой очень бойкой, активной и мгновенно оказывалась в курсе абсолютно всего, что делалось в компании. Некоторое время назад ее перевели к Рубину из отдела поддержки пользователей, где она консультировала клиентов на телефонной горячей линии. Удивительно, Лизочка справлялась с работой телефонным консультантом. Она и пятнадцати минут не могла высидеть на рабочем месте, постоянно убегала куда-то и возвращалась со всевозможными новостями. Благодаря ей отдел Рубина одним из первых узнавал, когда на банковские карты перечислят премию, кто забеременел, кто уволен, в чьем присутствии лучше не критиковать руководство… Однако обязанности свои она выполняла, и даже, видимо, неплохо, потому что Рубин, человек достаточно строгий и требовательный, смотрел на ее бурную общественную жизнь сквозь пальцы.
Ванечке Смирнову, местному юному дарованию, едва исполнилось восемнадцать. Как выяснила Полина, Рубин подобрал Ваню совершенно случайно и, уступив настойчивости юного соискателя, согласился взять его к себе. Мальчишка был иногородним, приехал поступать в университет, но по конкурсу прошел только на платное заочное отделение. Без нормально оплачиваемой работы ему было не обойтись. Мальчик рвался в программеры, но с этим пока нужно было повременить. Рубин поручил ему освоить процесс установки нового программного пакета на всевозможные разновидности серверного оборудования под управлением разных операционных систем. Теперь Ванечка бойко ориентировался в своей области, устанавливал программы у бета-тестеров, решал системные проблемы, устранял конфликты с оборудованием. Рубин под свою ответственность выдал ему право допуска к дистрибутивам самого высокого уровня. Ванечку в отделе любили. Макс Кочкин относился к нему по-отечески и называл сынком. Лиза подкармливала его мамиными пирожками и наставляла прямо, как старшая сестра. Полине он тоже понравился: скромный, улыбчивый, симпатичный.
— Полина, у вас сахарку не найдется? — шепнул Ваня, подходя к общественному чайнику за кипятком вслед за «старшими товарищами».
— Ванюша, я без сахара пью, — развела руками Полина. — И я ж тебя просила не выкать мне. Я неуютно себя чувствую.
— Да я забываю все время, — виновато сказал паренек.
— У Лизы сахар есть.
— Я знаю. Но я у нее вчера стрелял… А у Максима Васильича позавчера…
— А у меня на той неделе, — добавил неизвестно откуда взявшийся Рубин. — Допустим, что я уже об этом забыл… На, держи, студент.
И Рубин протянул Ване небольшую стеклянную банку с сахаром. Ванечка зарделся. Он вообще краснел очень легко. Кожа его была необычно нежной, гладкой, почти прозрачной. Чуть что — щеки мальчишки вспыхивали.
