будет в караульном помещении, внизу. Я могу спуститься. Тихо. Скажу, что вы вызываете его на ближнюю дачу, а там, в коридоре, мои ребята его спеленают. Никто и не пикнет.
Сталин открыл глаза. В них больше не было растерянности. Только холодная, мертвая ярость.
— Действуй, Николай. Бэри его. Живым бэри, он нам еще пригодится. Но тихо. В мешок — и в подвал. Чтобы ни одна собака не узнала, что он арэстован. Для всех он — на спецзадании.
Власик коротко кивнул и, не отдавая чести, выскользнул за дверь.
Сталин повернулся к Ворошилову.
— Теперь ты, Клим. Если Паукер — это нож, то Ягода — это рука. Нам нужно отрубить руку.
Ворошилов уже раскладывал на столе схему Москвы, набросанную карандашом на листе бумаги.
— Я поднимаю гарнизон, Коба. Под видом внезапных учений.
— Нельзя просто начать перемещения войск, — вмешался я. — Ягода не дурак. Если он увидит, что армия вышла из казарм без его ведома, он поднимет ОДОН. Дивизия Дзержинского стоит в Балашихе и Реутове. Это десять тысяч штыков, броневики, артиллерия. Если они войдут в город — будет гражданская война на улицах Москвы.
— Значит, не войдут, — отрезал Ворошилов. Он ткнул толстым пальцем в карту. — Вот здесь. Шоссе Энтузиастов. Единственный путь из Балашихи. Я брошу туда 5−1 корпус имени Калиновского. У них силы серьезные — сотни Т-26 и Т-28. Они перекроют шоссе, заблокируют мосты. Мышь не проскочит.
— А Лубянка? — спросил Молотов. — Само здание? Там внутри сотни вооруженных чекистов.
— Лубянку окружит «Пролетарка», — продолжил Ворошилов. — Силы Московской Пролетарской дивизии. У них тоже есть танки — батальон Т-26. Выйдут на площадь, наведут пушки на окна. Психологическая атака. Как только они увидят сорокапятки, желание сопротивляться пропадет. Кабинетные крысы танков побоятся.
— Есть еще одна проблема, — тихо сказал Берзин. — Кремль. Школа ВЦИК. Курсанты подчиняются Енукидзе. Они внутри стен, в Арсенале. Если Авель даст команду, мы окажемся в осаде в собственном кабинете.
— Фрунзенцы, — предложил я. — Слушатели Академии Фрунзе. Это не мальчишки, это боевые офицеры, командиры полков. Клим Ефремович, дайте команду. Пусть они займут Арсенал и заблокируют казармы курсантов. Просто запрут их там.
— Добро, — кивнул Ворошилов. — Сделаем.
План выглядел надежно. Танки снаружи, офицеры внутри, спецназ Старинова на подхвате. Но оставался главный вопрос.
— А кто арестует Ягоду? — спросил Каганович. — Армейцам он не сдастся. У него ведь еще есть серьезные силы на охране лагерей. А если он под лозунгом правого переворота вооружит спецконтингент и поведет его на Москву…. Будет очень, очень сложно остановить их!
Услышав это откровение, я мысленно невесело хмыкнул.
Определено, Ягоду надо было нейтрализовать до того, как он поднимет все силы. Сталин тяжело вздохнул.
— Эх, нет Ежова… Нэ вовремя уехал лэчиться! Николай Иванович сейчас бы пригодился. У него хватка бульдога. Он бы Генриха за глотку взял.
Я понял: это момент истины. Нельзя дать Сталину утвердиться в мысли, что Ежов — спаситель.
— Товарищ Сталин, — осторожно начал я. — Ежов в Вене. И по данным, которые поступают…
Я бросил быстрый взгляд на Берзина. Тот едва заметно кивнул, подыгрывая.
— … там он ведет себя крайне неосмотрительно, — подхватил Берзин. — Пьет. Встречается с сомнительными личностями. Есть подозрение, что его плотно «пасут» иностранные разведки. Вена — город шпионов. Не ровен час, вернется он оттуда с «крючком» в губе.
Сталин нахмурился. Тень подозрения легла на его лицо.
— Даже так? Пьет, говоришь… Болтает… Ладно. С Ежовым потом разберемся. В любом случае, он там, а не здэсь. Но кто вместо? Кто здесь? Кто может выманить Ягоду из логова, чтобы скрутить его по-тихому?
Повисло тяжело е молчание. Все понимали — без поддержки внутри НКВД мы сейчас — как без рук. Нужно, чтобы к нему в кабинет вошел чекист. «Свой». И навел на него ствол револьвера.
— Такой человек есть. — вдруг твердо сказал Берзин. — Это Агранов!
— Яков? — удивился Молотов. — Он же первый зам Ягоды. Его правая рука!
— Правая рука, что мечтает задушить голову, — усмехнулся Берзин. — Агранов — карьерист и сволочь, простите за прямоту. Он ненавидит Ягоду, потому что Генрих его задвигает, не дает хода. Агранов спит и видит себя наркомом. Если мы пообещаем ему это кресло… хотя бы временно… он шефа зубами загрызет.
Сталин помолчал, взвешивая. Потом решительно подошел к столу.
— Зови.
Он нажал кнопку вызова.
— Александр Николаевич! — крикнул он Поскребышеву. — Вызывай Агранова. Срочно. Скажи — вопрос жизни и смэрти. Пусть лэтит пулей.
Ворошилов уже снимал трубку ВЧ-связи:
— Соедините с комдивом Пролетарской… Да, по тревоге. Пакет номер один.
Берзин наклонился ко мне и шепнул:
— Звоню Старинову, Леонид Ильич. Его «волкодавы» будут у Спасской башни через пять минут. На случай, если Агранов заупрямится. Или появятся еще какие-то… неожиданности
Кивнув, я посмотрел на большие напольные часы в углу кабинета. Стрелки едва перевалили за полдень, а счет уже шел на минуты.
Глава 3
Дверь приоткрылась, и на пороге возник Поскребышев. Вид у него был озадаченный, даже слегка испуганный.
— Товарищ Сталин, прибыл товарищ из Кусково. Говорят, им приказали.
— Да, это наши люди! — подтвердил Берзин.
— Давай его сюда, — кивнул Сталин.
В кабинет вошел человек, разительно отличавшийся от паркетных шаркунов из наркоматов или лощеных адъютантов. На нем была простая гимнастерка без знаков различия, перетянутая портупеей, но сидела она как влитая. Грубое, простое лицо, жесткий взгляд. Движения были экономными, плавными и тихими — так двигаются крупные хищники.
Это и был Илья Старинов — легенда диверсионного дела.
Старинов коротко кивнул присутствующим, не тратя времени на уставные приветствия, и замер, ожидая приказа.
Ворошилов, оторвавшись от карты, смерил его цепким, тяжелым взглядом наркома обороны.
— Докладывайте, товарищ Старинов, — требовательно произнес он. — С чем пришли? Каким арсеналом располагает группа для действий внутри Кремля?
— Группа в полной боевой, Климент Ефремович, — четко, по-военному отрапортовал Старинов. — Огневой мощи хватит на удержание объекта против батальона пехоты. Четыре ручных пулемета Дегтярева, карабины, полный комплект гранат. Взяли взрывчатку — тол, детонаторы, бикфордов шнур.
Молотов при слове «взрывчатка» нервно поправил пенсне.
— Также имеется особое оборудование — понизил голос Старинов. — У бойцов при себе револьверы системы Наган с приборами «БРАМИТ».
— «БРАМИТ»?
