пограничники и ВМФ — разные ведомства, разные каналы связи… но сам же оборвал эту мысль.
Полная чушь. Настолько крупный инцидент не могли пропустить даже слепые и глухие.
Как бы то ни было, Саныч снова активировал рацию, явно собираясь сделать повторный доклад. Прежде чем нажать кнопку, он уточнил:
— Агафонов… капитан чего?
Я доложил это так же чётко, как и своё имя:
— Военного катера ВМФ СССР.
И вот после этих слов в каюте повисла такая тишина, что я услышал собственное дыхание. Саныч нахмурился — морщины у него на лбу собрались в плотную складку. Он посмотрел на меня так, словно я только что поведал ему, что я вообще-то не капитан, а Наполеон Бонапарт, сбежавший из музейной витрины.
Саныч даже не стал задавать уточняющих вопросов, как это обычно делают служивые: ни «какого катера», ни «с какой базы». Просто молча перевёл взгляд обратно на рацию, явно не зная, что с такой информацией вообще делать и как её дальше передавать.
Эта реакция погранца подтверждала то, что я сам ещё боялся сформулировать вслух. Похоже, я здесь не просто не на своём месте. Я — не в своём времени.
— Ясно всё, дед Афанасий, с тобой, — вздохнул пограничник и повернулся к напарнику: — Вон, слышишь, Кирюх? У нас на катере целый капитан советского судна собственной персоной.
— Да я уже понял, ага, — ответил тот.
Саныч подошёл ко мне поближе, поскреб макушку.
— Так, ну давай, дед, я тебя прямо сейчас сфоткаю, — сказал пограничник.
И достал из кармана какую-то… коробочку. Маленькую, плоскую, чёрную и блестящую. Я невольно приподнялся, чтобы разглядеть её лучше. На вид, вроде, не фотоаппарат и не рация… даже не диктофон. Ни одной кнопки… сплошная гладь из стекла с одной стороны и пластика — с другой.
Я смотрел на приблуду долго, пытаясь понять хоть что-то. В своей жизни я видел всякие шпионские штуки: ручки-фотоаппараты, зажигалки, которые делали снимки, миниатюрные камеры в пуговицах. Так-то всего хватало. Но такая гладкая чёрная коробочка в руках обычного погранца… ну ни в какие ворота не лезло. И уж точно не вязалось с тем уровнем техники, что был у нас в частях, на флоте или у МВД.
Или… мной уже КГБ занялось?
Мысль мелькнула мгновенно. Дело ведь не рядовое — подрыв военного катера… Конечно, после такого комитетчики могли встрепенуться. Это конкретно их профиль. И уж если они начали операцию, то оборудование у них могло быть любым, пусть даже инопланетным — не удивлюсь.
Но что-то в этой версии тоже не стыковалось.
Погранцы на катере отнюдь не напоминали комитетчиков, те бы уже давно смекнули, что здесь «что-то не так». Да и вопросы задавали бы другие.
Пока я размышлял, Саныч снова отошёл чуть в сторонку, поднял рацию и начал передавать данные. Доложил, что мужчина, найденный в море, назвал себя капитаном ВМФ СССР. Слово «СССР» он особенно выделил голосом.
Так, словно это не просто не могло быть правдой. Словно это небывальщина в кубе.
В этот момент я понял, что если сейчас полностью отдам ситуацию на самотёк и позволю им самим решать, кто я, откуда я и что со мной делать, то меня закрутит в такую воронку, что потом не выберусь.
Сейчас явно не тот случай, когда можно сидеть и ждать решения сверху. Решение сверху вполне могло быть простым — «задержать, изолировать, допрашивать до посинения».
Хватит.
Пора брать ситуацию в свои руки. Иначе меня унесёт по течению туда, откуда обратной дороги уже не будет.
Глава 4
Мысль была следующей. Если вокруг взрыва заварилась такая непонятная каша, то первым делом нужно выйти из непонятного ведомственного вакуума. Передать себя тем, кто хотя бы понимает, что такое военный катер.
Мне нужна была армейская линия, а не пограничная.
Я допил горячий чай до последней капли, секунду погрел пальцы об ещё теплую кружку и вернул её пограничнику с благодарной улыбкой.
— Спасибо… — я прочистил горло. Голос хрипел, но говорить я мог.
И говорить надо было прямо сейчас, пока меня не начали оформлять как потерпевшего, психа или, не дай бог, нарушителя границы.
— Так, товарищ пограничник. Доставь-ка ты меня прямиком к начальнику порта — Сивому Артёму Леонидовичу. Немедленно.
Сивый — человек опытный, грамотный, и, главное, мне знакомый. Да, он был не подарком судьбы, но работал всегда чётко, по уставу, и расследования у него шли без дураков.
Отмазывать меня Тема не станет, это не к нему. Но уж если он вникнет в инцидент, то ниточка потянется дальше. А там и — р-раз! — вплоть до столицы! Тогда скрыть причины подрыва катера уже точно не получится. И полетят буржуйские головы в тартарары!
Но молодой Кирилл, которому я это сказал, уставился на меня так, будто я попросил его доставить меня не к начальнику порта, а к самому Чапаеву.
— К кому? К кому надо отвести? — переспросил он.
Фамилия Сивого явно была для него новостью. Погранец смотрел так, как будто услышал фамилию впервые в жизни. Да как они тут служат? Что такое?..
— Слышь, Саныч, дед просит отвезти его к начальнику порта, — сообщил погранец своему начальнику.
— К Кузнецову? — уточнил Саныч, приподняв бровь.
Кирилл замотал головой.
— Нет… к… какому-то Сивому.
Сказал Кирилл это как-то неуверенно, будто фамилия звучала нелепо даже для него самого. Пограничники переглянулись недоуменно.
Сивого знали многие, далеко за пределами порта. Мужик был харизматичный, шумный, сложный, но свой — и уж точно фигура не тайная. Не знать его и даже не слышать его фамилии могли бы только люди совсем отдалённые от морской службы.
Саныч нахмурился пуще прежнего, почесал затылок.
— Погоди, Кирюх… Сивый… — он щелкнул пальцами, вспомнив. — А-а! Так это ж в девяностые был начальник порта, после распада Союза. Лет десять там сидел, даже больше…
Я замер.… Что значит «в девяностые»? Какие на хрен десять лет после распада Союза?
Мысли завертелись. Внутри поднималась волна объяснений — безумных, нелепых и одновременно пугающих… Так. Нет уж. Я с усилием выкинул их из головы, отодвинул на задворки. Сейчас было не время сходить с ума.
Кирилл тоже щёлкнул пальцами — вспомнил.
— Точно! Да-да! Разблокировал. Знаешь, как вспомнил? Ему же недавно табличку мемориальную открыли, на стену повесили.
Он хотел продолжить, но вдруг осёкся. Мимолётная радость тут же сменилась тенью понимания. Молодой поднял глаза на меня, всмотрелся напряжённо, будто впервые сопоставил услышанное с увиденным.
— Слышь… — начал он, но не договорил.
Шагнул ближе к своему напарнику, наклонился
