ждет от меня ребенка и она намерена его сохранить.
Я не стал выяснять отношения – да и что выяснять, если я сам оказался слаб? Мы встретились с ней всего дважды, чтобы я смог обозначить и свою позицию.
Материально я все взял на себя – ее беременность, роды в хорошем роддоме. Как только родился ребенок, я приехал в ЗАГС и мы узаконили мое отцовство, после чего я стал платить алименты.
Но на этом всё – никаких встреч, совместных выходных, общения с ребенком. Знаю только, что она родила мальчика и назвала его Тимофей, но включаться в его жизнь я не хочу. До сих пор меня не отпускает чувство какого-то обмана.
Звонок в дверь вырвал меня из воспоминаний.
Я моргнул, возвращаясь в реальность и понимая, что за окном уже темнело – оказывается, я просидел так несколько часов.
Гриша, мой домоуправляющий, открыл дверь, и через минуту в гостиную ввалился Артём – мой друг, который уже не первый год изъявляет желание стать моим деловым партнёром и вложиться в развитие спортивного центра.
Глава 7
Дмитрий
– Хорош киснуть, Градов! – Он плюхнулся в кресло напротив и забросил ногу на ногу. – Физиономия у тебя – как будто на похоронах побывал. Что-то случилось?
– Рад тебя видеть. – Буркнул я, не меняя позы и уходя от ответа на последний вопрос.
– Взаимно. – Артём ухмыльнулся. – Слышал, к тебе сегодня симпатичная докторша приезжала? Охрана на КПП в полном восторге – говорят, такие ноги не каждый день увидишь.
Я медленно повернул голову и посмотрел на него так, что улыбка сползла с его лица.
– Охране на КПП стоило бы следить за своими языками. Да и тебе тоже.
– Оу. – Артём поднял руки в защитном жесте. – Понял, тема закрыта. Извини.
Повисла неловкая пауза, но Артём не умеет долго молчать – его язык всегда работает быстрее головы.
– Ладно, проехали. – Он хлопнул ладонями по коленям и подался вперёд. – Я, собственно, по делу зашёл. Как нога? Врачиха что сказала?
– Три недели реабилитации, потом видно будет. Может так и буду хромать всю жизнь.
– Ого. – Артём присвистнул. – Серьёзно тебя приложило. Хотя я до сих пор не понимаю, как ты умудрился так навернуться? Мне всегда казалось, что ты на коньках стоишь лучше, чем босыми ногами.
Я промолчал, но внутри снова шевельнулось то самое чувство неправильности, которое я ношу в себе весь этот месяц. Я действительно на коньках чувствую себя увереннее, чем без них. Тысячу раз я выходил на лёд в любом состоянии – после бессонных ночей, перелётов, тяжёлых переговоров и даже с похмелья. И никогда не падал так, как в тот день.
– Дим, ты чего завис? – Артём пощёлкал пальцами перед моим лицом.
– Я думаю, что это было не случайно. – Наконец я произнес вслух то, что боялся даже подумать всё это время.
– В смысле?
– В прямом. – Я посмотрел на Артёма, думая, стоит ли мне посвящать его в свои подозрения. – Я профессионал, Тёма, а профессионалы так не падают.
Артём нахмурился, и на его лице появилось выражение, которое я знал слишком хорошо – скептицизм пополам с беспокойством.
– Дим, мне кажется, это уже паранойя какая-то.
– Холодов.
– Что – Холодов? – Непонимающе пожал плечами друг.
– Он давно на клуб облизывается. – Я сжал кулак, чувствуя, как внутри закипает злость. – Ты слышал, что он выкупил здание спортивной клиники?
– Какая связь между клиникой и твоим падением?
– Пока не знаю, но я почему-то уверен, что она есть.
Артём откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.
– Спойлеры будут?
– Нет пока.
– Вот именно, что нет. – Артём покачал головой. – Дим, я понимаю, ты злишься. Травма, вынужденный простой, всё это бесит. Но обвинять Холодова без доказательств...
– Я их найду.
Артём хотел что-то ответить, но в этот момент у меня зазвонил телефон. Увидев на экране знакомое имя, я тут же взял трубку, и переключился с неприятной темы:
– Да, Нина Петровна. Как он?
Спокойный женский голос тут же отозвался, внося немного умиротворения в этот неспокойный вечер:
– Всё хорошо, Дмитрий Васильевич. Мишу я забрала. Мы уже подъезжаем, минут через десять будем.
– Что там было? – Нервозность снова вернулась, как только я вспомнил о неприятном поводе Мишкиного визита.
– Как обычно. Он был один, голодный и напуганный. А эти…
– Я понял. – Покосившись на Артёма, я прервал разговор. Не хочу пока вводить друга в курс этой истории. Он знает о Мишке, но не знает, почему я так пекусь об этом мальчишке.
Положив трубку, я поймал на себе насмешливый взгляд Артёма.
– Что? – Буркнул я, убирая телефон в карман.
– Да ничего. – Он пожал плечами, но ухмылка никуда не делась. – Просто забавно наблюдать, как ты превращаешься в клушу, когда речь заходит о мальчишке. Своих детей нет, так чужого пригрел?
Внутри что-то дёрнулось – неприятно, больно.
– Это не твоё дело.
– Да ладно тебе, я же просто...
– Не твоё дело, Артём. – Я повторил жёстче, и друг остановился, понимая что шутка заходит слишком далеко.
Снова повисла тишина. Артём явно не ожидал такой реакции, и теперь он сидит, не зная, куда деть глаза.
– Тём, я думаю, тебе пора. – Я поднялся с дивана, опираясь на трость. – Скоро Мишка приедет, а он боится чужих в доме.
– А я что, уже чужой? – В голосе Артёма прозвучала обида.
– Для него – да. Он тебя не знает.
Артём помолчал, потом встал и направился к выходу, но у самой двери он обернулся:
– Дим, ты это... Не накручивай, насчёт Холодова. Отдыхай, лечись, потом во всем разберемся. Я на связи, если что.
Тёма ушел, и я услышал как за ним хлопнула входная дверь. Дом снова погрузился в тишину, но очень ненадолго – через пятнадцать минут я услышал как открылись ворота, и во двор въехала машина, из которой вышли Нина Петровна и наш подопечный.
Мишка ворвался в гостиную как маленький ураган – щёки красные от мороза, глаза сияют, в руках какая-то мятая бумажка.
– Привет– Он с разбегу врезался в меня, и я едва успел опереться на спинку дивана,
