Кэтлин заставила себя пройти на кухню, где тоже все показалось ей устаревшим, словно из прошлого века. Конечно, мать здесь ничего не меняла, на это нужны были средства, которых у нее не было. Кэтлин покраснела. За все эти годы ей в голову не приходило послать матери денег.
Она выглянула в окно, выходившее в огород, которым когда-то очень гордилась Кристина Флинн, и заморгала от изумления. Ожидала увидеть бурьян, а увидела аккуратно обработанные грядки и клумбы с осенними цветами. У забора гордо возвышались еще не отцветшие кориопсисы с золотыми головками. Кто-то явно заботился об огороде ее матери.
Решив сполоснуть лицо, Кэтлин повернула кран над умывальником. Воды не было. Тогда она попыталась включить электрическое освещение, хотя уже все поняла. Разумеется, после смерти матери в доме отключили воду и электроснабжение, могла бы раньше догадаться. Растерянная Кэтлин стояла в безжизненной кухне, когда кто-то вдруг громко постучал во входную дверь и вывел ее из столбняка.
Открыв дверь, она не сразу поняла, чья это длинная фигура занимает весь проем. Сердце ее забилось как безумное, когда она признала Бена Маккарти. Он был все в том же джинсовом костюме, и лицо такое же мрачное. Но она сразу почувствовала себя уверенней, ведь Бен всегда приходил ей на помощь в трудные моменты.
— Привет, Бен, — выпалила она нервно, — вот уж не ожидала, что ты окажешься моим первым гостем.
Рот Бена скривился в мрачной усмешке.
— Можешь мне поверить, я не собирался наносить тебе визиты.
— Тогда почему ты здесь?
— Из любопытства, в основном, — небрежно ответил он. — К тому же позвонила сестра и заставила меня пойти к тебе.
— Ты говоришь о Фанни? Как же она узнала о моем приезде?
Когда-то они с Фанни были очень близкими подругами. Но, когда Кэтлин рассказала ей в письме о том, что собирается остаться в Нью-Йорке и будет работать в салоне Филиппа, разорвав таким образом окончательно свою помолвку с Беном, Фанни заняла сторону брата и осудила подругу, после чего их переписка прекратилась.
— Ты забыла, что наш дом находится по соседству?
— Неужели Фанни не уехала?
— Нет, она по-прежнему живет в старом доме наших родителей.
— А родители?
— Им я построил новый дом. Они переселились в Дублин, мальчишки учатся там в университете.
— Значит, ты выполнил свое обещание. Странно, что Фанни не уехала. Кэтлин помнила, что ее подруга называла их город захолустной дырой, а старый дом — крысиной норой и не могла дождаться, когда у нее появится возможность выбраться отсюда.
— А как она поживает?
— Насколько я понял, в данный момент она радуется, что ты вернулась. Изрядно потрепанная, но живая.
— Я не потрепанная, Бен. Со мной все в порядке, просто я очень долго была в пути и устала.
Бен недоверчиво смотрел на нее, склонив голову набок. Кэтлин перевела дыхание, разговор с бывшим женихом требовал от нее огромного напряжения. И все-таки она решилась спросить.
— Не знаешь, случайно, кто ухаживал за огородом и цветами?
Бен насмешливо посмотрел на нее.
— Моя сестра.
— Твоя сестра? — Кэтлин сильно удивилась. — Должно быть, Фанни сильно изменилась. Раньше у нее не наблюдалось желания копаться в земле.
Бен рассмеялся.
— В этом смысле она ничуть не изменилась. Она нанимает поденщиков, которые приводят в порядок ее огород, а заодно и ваш. — Он посерьезнел. — Иначе здесь давно бы все заросло сорняками, — добавил он с едва заметной грустью.
— Как великолепно смотрятся эти желтые цветы на фоне темно-коричневого забора, — сказала Кэтлин, не зная о чем еще с ним говорить.
— Так где же твой герой-любовник? — вдруг спросил Бен, не спуская с ее лица пронзительных голубых глаз.
— Я бы хотела, чтобы ты перестал в таком тоне говорить о Филиппе, — резко ответила Кэтлин. — Он этого не заслужил.
Она помолчала, потому что лгать не было сил.
— Он остался жить и работать в Нью-Йорке.
Здесь его нет.
— Это мне и без тебя известно. Неужели ты думаешь, что я находился бы сейчас в этом доме, пока он дожидается тебя в спальне?
— А как ты узнал, что его здесь нет?
— Сестра видела, как ты приехала на машине, в которой, кроме тебя, никого не было.
— Да, я и забыла, как быстро становится все известно в нашем предместье, — с горечью произнесла Кэтлин, вспомнив отрицательную реакцию местных жителей на ее ужин с Филиппом в ресторане.
Видимо, Бен догадался, о чем она подумала.
— Так зачем ты тогда вернулась сюда? Здесь все на виду друг у друга. Уважение можно заслужить только добрыми делами. А ты приезжаешь расфуфыренная, на шикарной английской машине и думаешь, что на это никто не обратит внимание?
— Я уже поняла, что не нравлюсь тебе, но чем тебе моя машина не понравилась?
— А она — символ твоей жизни. Броская, дорогая. Ты же всегда хотела иметь все самое-самое, чтобы выделяться из серой массы.
Кэтлин, с трудом понимая, о чем он говорит, нахмурила брови.
— Машина удобна в управлении, красивая, но шикарной я бы ее не назвала.
— Ты судишь по Нью-Йорку, а здесь она смотрится совсем по-другому. И ты это должна была знать. Ты получила ее в качестве отступного?
Непривычное и шокирующее поведение Бена, его желание осыпать ее оскорблениями действовало Кэтлин на нервы.
— Может, ты займешься своими делами? — резко ответила она и отвернулась.
— Значит, между вами действительно все кончено? — настойчиво допытывался Бен. — Иначе почему он не приехал с тобой?
— Его нет здесь, и все, разговор окончен.
Голова у Кэтлин слегка кружилась. Наверное, от голода, подумала она. В последний раз она ела в Дублине накануне вечером.
— И ты не поедешь больше к нему? — продолжал выпытывать Бен.
— Нет, — отрезала Кэтлин.
— Так что произошло между вами? Она подняла на него изумленные глаза, казавшиеся огромными на осунувшемся лице.
— Что за допрос? Я вовсе не обязана отвечать тебе!
— Разумеется, не обязана. — Глаза его насмешливо блеснули. — Тогда, может, ответишь на другой вопрос? Как ты собиралась жить в доме, который два года простоял пустым, в котором отключены вода и электричество? Ты не можешь ни ванну принять, ни даже умыться. Ты не можешь приготовить себе еду. — Он окинул ее холодным взглядом. — Как ты могла поступить так неразумно, не позаботившись обо всем заранее?
— Я… очень торопилась.
— Тогда понятно. — Бен снова окинул взглядом ее помятый костюм. — Он что, выгнал тебя?
Господи, как она устала! Когда же он перестанет мучить ее? А ей так хотелось, чтобы его сильные руки обняли ее и прижали к себе, хотелось почувствовать себя защищенной. Кэтлин отвернулась, чтобы скрыть слезы обиды и досады.
