все, что обнаружит внутри.
– А если я предложу вам, к примеру, тридцать тысяч за ночь? – уточнил Эль Капитано. – Это примерно в двести раз больше, чем предложат другие клиенты. Такая сумма поможет вам перебороть ложную стыдливость?
– Американских долларов? – скептически наморщила лобик латина.
– Ну, что вы! Разве я позволил бы себе предложить даме доллары?! – оскорбился Федор. – Юаней, разумеется!
– О, мой кабальеро! – застонала смуглянка в порыве внезапно нахлынувших чувств. – Где у вас тут постель?!
– Вечером, – строго охладил ее пыл Матвеев. – Но, конечно, это королевское представление все же стоило видеть. Зря ты не пошла со мной в зал. Одного человека я имел право провести с собой бесплатно.
– Я все равно не смогла бы спокойно на это смотреть, – призналась девушка. – Она сильно пострадала?
– Всплыла кверху брюхом, – равнодушно поведал Капитано, принимая у бармена свой бокал с пивом. – Кровь фонтаном, кишки по всему аквариуму… – Он удивленно посмотрел на трагически замершую собеседницу. – А с чего это вдруг тебя так сильно волнует состояние морской твари?
– Марикон! Я про Бандану спрашиваю!
– Ну, пару царапин заработала, конечно, как и договаривались, – невозмутимо отозвался Федор. – Ей не привыкать. Без этого мы не смогли бы как следует обвалить ставки.
– Бедная чикита… – вздохнула латина.
– Ты ее все еще любишь? – живо заинтересовался Матвеев.
– Уважаю, – проворчала девушка. – Безмерно. Как и тебя.
– А кого ты больше любишь: ее или меня? – продолжал допытываться Федор.
– Тебя я просто терплю. – Она бросила оценивающий взгляд на Эль Капитано, вольготно, по-мужицки раскинувшегося за стойкой, расставив ноги, и уточнила: – С большим трудом.
– Что же тебя заставляет? – поинтересовался Капитано.
– Сама теряюсь в догадках. Может быть, то, что ты умеешь подбирать для нашей команды нажористые заказы?
– Это умеют многие команданте, особенно корейцы. Если за это ложиться под каждого из них…
– Да, но у них обычно смертность личного состава под пятьдесят процентов. А мы с тобой уже третий год работаем, и за это время потеряли только Чарли. Да и тот сам был виноват…
– Может, это оттого, что у других команданте больше личного состава? – предположил Матвеев. – По теории вероятностей, у них оттого и процент потерь выше.
– Может. – Девушка потянула из бокала свою «текилу санрайз», по мере потягивания последовательно пронзив соломинкой все три слоя коктейля. – Значит, на мою долю приходится тридцать кусков?.. Славно, конечно. Но я же ни черта не сделала в этот раз. Просто сидела тут в баре…
– У нас все поровну, Пакиточка. Забыла первое правило команды? Все заработанное честноделим в равных долях. Иначе неизбежно начинаются всякие непонятки и взаимные обидки.
– Это нечестно. Бандана рисковала больше всех.
– Бандана выполняла общий план. Она, кстати, полностью получит всепризовые деньги за схватку, я на них не претендую и тебе не предлагаю. Но, кроме этого, я сделал рискованную ставку из общего фонда, и теперь каждый получит с этого свою долю выигрыша. Бандана, кстати, тоже, все по-честному.
– Кажется, я вспомнила еще одну причину, кроме размеров мужского достоинства, по которой терплю тебя, локо фуриозо Капитано. С великим, надо сказать, трудом, но терплю.
– Я патологически справедливый и умопомрачительно щедрый, совершенно верно.
– Расскажи это китайцам, которых ты вечно водишь за нос.
– Мне нечего рассказывать китайцам. Все мои сказки они знают наизусть.
– Тогда расскажи им то, что плел когда-то русской администрации. Когда тебя приняли под руки в Сиэтле.
– Ну ты и мымра! – поразился Матвеев. – Я же велел тебе навсегда забыть о том дурацком случае! Как в такой маленькой головке может умещаться столько змеиного яда?!
– Эй, русский медведь! Я тебя ни хрена не понимаю. Говори по-английски, по-испански или хотя бы по-китайски. Вот то, что ты сейчас изблевал, вот это вот «мрым» – это ведь наверняка что-нибудь вроде «пута мадре»?
– Примерно. – Морской волк попытался оценить русское ругательство с международной точки зрения, но потерпел поражение и затряс головой. – Очень примерно, – решил он наконец.
– Ну, так и говори человеческим языком: пута мадре! – рассердилась латиноамериканка. – Нечего придумывать всякие рмы… мрме…
– Это ты человеческого языка не знаешь, пута мадре. Щебечешь на варварских диалектах латыни и путунхуа, ни в одном толком не разбираясь. А вот древние славянские группы индоевропейской языковой семьи… – Он сокрушенно пожал плечами, не сумев придумать достойного продолжения. – Короче, немедленно поцелуй меня, мухэр.
– А ты разве заслужил, омбре?! – очень удивилась девушка.
– Надеюсь, это риторический вопрос? – угрожающе осведомился Федор.
– Да нет, вполне конкретный.
– Да я озолотил сегодня нашу команду! – взвился Матвеев.
– Ну, хорошо, хорошо. – Пакита приподняла с барного стула свою очаровательную попку и зафиксировала на его скуле аккуратный поцелуй. – Достаточно?
– Да нет же!.. – В неистовстве Эль Капитано бывал страшен. – Что это еще за полумеры?!
– Конечно, я охотно сниму всю одежду и доставлю тебе удовольствие прямо в этом зале, – признала Пакита. – Вот только доставит ли тебе радость такая публичность, комми?
– Один поцелуй, мухэр! – прорычал Матвеев. – А потом уже раздевайся куда хочешь и доставляй что хочешь кому хочешь!
– Ты разбрасываешься своим счастьем, Эль Капитано, – резонно заметила Пакита.
Тем не менее она все-таки запечатлела на губах Федора глубокий французский поцелуй с язычком, и Федор одобрительно зафырчал, словно включенный чайник.
– Русский медведь, – удовлетворенно констатировала кубинка. – Ты классный. Ненавижу тебя.
– Я тебя тоже ненавижу, радость моя…
Огромная и волосатая смуглая лапа внезапно легла сзади на его плечо. Матвеев неодобрительно покосился на лапу.
– Эль Капитано? – хрипло раздалось у него над ухом.
– Это зависит от того, кто спрашивает, – сдержанно ответил Федор, не сводя многозначительного взгляда с лапы.
Пакита ощетинилась, подалась вперед, сузила глаза, едва не оскалилась, в любую секунду готовая броситься на незнакомца.
– Папаша Пак хочет поговорить с тобой, Эль Капитано.
Громила оказался непонятливым и руки не убрал, поэтому Матвеев негромко проговорил:
– Ты что, марикон?
На мгновение пальцы на его бицепсе напряглись, затем рука разжалась и исчезла из поля зрения.
– Так лучше? – насмешливо поинтересовались сзади.
–
