понял, что не знаю, как это сделать.
Паника накатила и схлынула. Способ вернуться имеется, ведь я это ЗНАЮ. Его только нужно найти и что-то подсказывает, что он очень прост. Стоит закрыть глаза и пожелать…
М-да. Не помогло. Ну тогда так.
На полном ходу влетел в телесную проекцию и в тот же миг распахнул глаза.
— Ох ты ж… Роди меня мама обратно…
Со стоном скатился с остывшего трупа, а потом выполнил еще несколько оборотов, выбираясь из лужи крови.
— Ну ты муж-жик и протек тут. — я лежал, разминая конечности и глядел в потолок. — Это сколько же времени прошло, что я так затек? А?
Простой на самом деле вопрос с простым ответом. У Ставского на запястье имеются часы, но лезть к нему не хочется. Даже смотреть в его сторону не хочется. Потому и разговариваю с гранитным потолком, разминаясь и стараясь не думать о творце этого потолка. Надо!
Поморщившись, медленно поднялся и еще раз оценил обстановку. М-да-а-а… Оглядел себя, аккуратно снял пальто и положил его на пол.
Все в кровище! Темно-красные пятна свернувшейся крови красовались не только на пальто. Штаны также бурели разводами на коленях и бедрах, а руки и вовсе целиком покрыты спекшейся коркой. Даже не верится, что это я все наворотил. Что справился с этим громадным психом.
С Одаренным!
Еще немного постоял, привыкая к открывшимся видам, а потом уверенно шагнул вперед. Не к трупу. К холодильнику! Желудку оказалось глубоко наплевать на время и обстановку. Может это и ненормально, но я хотел жрать и готов был убить Ставского повторно, если бы он ожил и перекрыл путь к еде. Подумаешь, архитектор и глава серьезного рода. Кривой, он и в лесу кривой.
Хороший холодильник. Дорогой, хоть и маленький. Такой может год проработать на одном-единственном заряде, а значит, он может быть забит продуктами основательно. Посмотрим.
— Ах ты ж гад больной!
Благородный сыр с плесенью, грамм сто. Благородная колбаса с плесенью, грамм двести. Маленькая шоколадка, литровая бутылка воды и пять бутылок красного полусладкого вина.
Я неприязненно посмотрел на тушу психа и покачал головой. Потом схватил бутылку воды, смочил пересохшую глотку и взялся за шоколадку с немецким текстом на упаковке. О! Точно! У меня же карманы набиты всяким.
Быстро перекусив, зацепился взглядом за два баллона у стены. Кислород. Похоже, каменный мешок сделан так, чтобы не пропускать звуки. Скорее всего и воздух не пропускает. Так что, вентиль одного баллона придется выкрутить сразу. Лучше так, чем незаметно задохнуться в ловушке продуманного ублюдка.
Уже не морщась и не отворачиваясь, снял часы с руки мертвеца. Немного подумал и обшарил его карманы, а потом и ремень из штанов вытянул. Хороший ремешок.
Итак, что мы имеем? Шесть рублей мелкими и триста сотенными. Просто невероятное богатство! Еще простенький ремешок, водонепроницаемые часы, штаны, паспорт на имя Наумова Ильи Ивановича с фотографией Ставского и увольнительная на фамилию Наумова по линии железнодорожных войск. Серьезный подход к легенде у ублюдка.
Был.
Что еще? Да так — мелочь. Всего лишь заперт в каменной коробке под землей. Причем так укромно спрятана коробочка, что следаки из СОБа до сих не ломают потолок, а ведь они не могли не почуять Всплеск. Значит, нужно рассчитывать только на себя.
Хотя и на себя не слишком-то много надежд. Управлять энергией хоть и должен, но пока еще не получается, что уже странно. Общеизвестная информация ясно гласит, что после Прорыва энергией можно управлять сразу. Слабенько, но можно.
И где она? Немного попыхтел, покряхтел, пососредотачивался и бросил это дело. Толку-то? Для чего она мне сейчас? Экран поставить хороший, чтобы от удара ножом защититься? Только врагов здесь нет. По крайней мере, живых.
Дар? Знать бы в чем он. Пока достучаться до него не очень-то и выходит. А вдруг, как у матери? Сильно мне поможет умение быть неотразимым? Кого здесь очаровывать? Как выбираться?
Можно стучать в потолок. Ну а вдруг там следаки сейчас торчат? Судя по стрелкам на циферблате часов — десять двадцать одна. Самое время для работы ментов и прочих серых людей. Вот только десять двадцать одна чего? Утра или вечера? Только время и воздух терять, а баллона всего два. Надолго ли их хватит?
Может и надолго. Другое дело, что жратвы на раз осталось, а воды и того меньше.
Я здесь не сдохну!
Схватил стремянку, прислоненную к стене возле баллонов и выставил ее в центр комнаты. Поднял с пола металлический молоток, предназначенный для отбивки мяса и забравшись на лесенку, нанес первый удар по камню. Звякнуло. Каменное крошево брызнуло в глаза. Вот и весь результат. Колупать потолок можно бесконечно, но сдаваться нельзя. Как говорит Казах: «Если не знаешь что делать, то делай хоть что-то, а там кривая выведет.».
Звякнуло еще раз и еще, и еще. Не может быть, чтобы потолок везде оказался такой толстенный. Я здесь не сдохну!
Гулкий отзвук послышался намного позже того, как потолок, пол и одна из стен уже познакомились с молотком.
Руки отнимались от усталости, но я все продолжал и продолжал молотить по стенам с промежутком в пятьдесят сантиметров. Однообразная работа вгоняла в подобие полусна, вводя мозг в автоматический режим. Потому и не сразу сообразил, что конкретно произошло и только второй удар, вызвавший глухую отдачу, вернул концентрацию.
Неужели?
Быстро постучал участок стены. Затем оконтурил нужное место красной краской, которой с избытком хватало вокруг Ставского и только после этого позволил себе присесть на стул, чтобы допить остатки воды. Дальше придется пить вино. Все же жидкость.
Это сколько же времени прошло, что так вымотался?
Взглянул на часы и усмехнулся. Десять сорок восемь. Можно сказать — только что один отдельно взятый везунчик оттарабанил двенадцатичасовой рабочий день. Буквально оттарабанил.
— Эй, Романыч! Я тут шутку смешную придумал. Хочешь, расскажу?
Собеседник ничего не ответил, но никто и не ждал от него ответа. Накатывала усталость. Хотелось закрыть глаза и хоть немного отдохнуть.
На всякий случай подошел ко второму баллону и открыл вентиль. Заряда бодрости не появилось. Значит, действительно устал вусмерть и нужно отдохнуть.
Спину ломило. В ушах все еще слышится звон стали о камень.
Да пошло он все!
Вывернул свое пальто наизнанку и скрутил его в рулон. Взял чистую куртку покойника в качестве одеяла, выключил свет и натурально вырубился, едва голова коснулась импровизированной подушки. Вот только сон оказался весьма и весьма необычен.
Закрыл глаза и оказался в таком
