— Донесение эмиссара тайного королевского сыска Авенбурга противоречиво, допускаю. Но такого не бывало уже сто лет! Это важно! Чрезвычайно важно! Нужно немедля поехать туда и все проверить лично. Если это так, синеглазку необходимо немедленно найти и обезвредить!
Торрену показалась чрезмерной обеспокоенность отца.
— Мой король, какие бы у нее глаза не были, она не может иметь к королевскому роду никакого отношения. Бастарды в королевском роду запрещены вот уже четыре сотни лет, а королевские отпрыски все наперечет. Почему вы так беспокоитесь?
Угрюмо помолчав, король решил посвятить наследника в тайны королевской семьи:
— Не все так просто, Торрен. Две сотни лет назад была похищена королева Аласта, обладающая столь редкими в нашем роду синими глазами. Возможно, она была беременна при похищении, возможно, позже вышла замуж и родила. Если у нее остались потомки, то, как опасно их появление для нашей нынешней власти, а точнее королевской семьи, ты понимаешь и сам.
Принц недоверчиво прищурился. Других признаков неверия он себе не позволил, хотя ему и хотелось сказать, что это бред.
— Как такое могло произойти? Королев охраняют, как самое большое достояние семьи. Для похищения королевы нужен самый настоящий заговор внутри королевской семьи, а это уже карается смертью. И исключений нет.
Король кивнул и, поднявшись, жестом позвал сына за собой.
— Ты в точности повторил мои слова, сказанные мной моему отцу. В ответ он дал мне старинный манускрипт. Там эта история описана подробно, в стихах. Писал, видимо, кто-то из тех, кто был тайно влюблен в королеву, она описана там, как невероятная красавица. И слог такой восторженный… — он брезгливо поморщился.
— Сочинитель не мог похитить ее сам? — принц сразу почуял интригу.
Леран сморщил лоб.
— Этого никто не знает, слишком темная история. До нашего времени дошло очень мало достоверных сведений. В то время королевством правил Леран Восьмой. После похищения он искал супругу долго и тщательно, но напрасно. Больше он так и не женился. Новый брак вряд ли был бы одобрен знатью, ведь тела королевы Аласты так и не нашли, вдовцом в глазах подданных он не был. Аристократия вполне могла объявить рожденного во втором браке ребенка бастардом. В итоге король не оставил потомков и престол наследовал его младший брат.
Принц провел пальцем по шее, чуть оттянув ворот рубахи.
— Я знал, что Леран Восьмой умер бездетным. Но не знал, почему.
Направляясь к дальней стене комнаты, король сказал на ходу:
— Эта история скрывается ото всех. Ты же понимаешь, чем грозит королевской династии появление соперника с синими глазами? А если в нем и впрямь проснулась древняя кровь?
Вынув небольшой ключ, он вставил его в незаметное отверстие в стене возле высокого шкафа. Торрен замер, пристально следя за действиями короля. Он подозревал, что в кабинете есть тайный ход, но видел его впервые. Склонив голову, чтоб не удариться о низкую притолоку, вошел вслед за отцом в круглую темную комнату, освещаемую лишь светом из открытой двери.
В ней было пусто, если не считать стоявшего посредине массивного стола, припорошенного толстым слоем пыли. Дворцовые уборщики сюда не допускались. Принц повертел головой, пытаясь угадать, где находится скрытый тайник.
Зная страсть сына к разгадыванию загадок, Леран усмехнулся и скрестил руки на груди, давая безмолвное разрешение на поиски. Торрен медленно прошел вдоль стены, внимательно разглядывая едва заметные шероховатости в неровной поверхности. Те, что его заинтересовывали, он ощупывал сильными пальцами, недовольно морщился и снова шел дальше.
Король в это время хмуро сетовал:
— Не могу понять, чем руководствовалась королева Лусия, составляя нелепый предсмертный вердикт, который никто отменить не вправе! Любой человек с синими глазами имеет право потребовать для проверки королевский талисман! И стать королем или королевой, если камень его примет. Лусия должна была осознавать, что сеет после себя провокационную смуту. Или именно этого она и хотела? Ведь в ее время из Терминуса в Северстан ехало довольно много людей, а там синеглазые вовсе не редкость.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Принц с тоской подумал о сворах застоявшихся борзых, которых он напрасно приказал вывести из псарен. И когда отец его отпустит? Этот разговор казался ему напрасной тратой времени. Повернувшись к королю, бесцветно заметил:
— Путь в Терминус завален давным-давно, по нему и мышь не проскочит. К тому же вред этого указа был смягчен запретом на королевских бастардов. Жестоко, но действенно. После этого никто на амулет королевы не претендовал. Во всяком случае, прецедентов, насколько я знаю, не было.
Король предусмотрительно обернулся, будто кто-то мог их подслушать, и сказал, таинственно понизив голос:
— Были. Но об этом никто не должен знать! Через сто лет после похищения королевы Аласты во дворец заявился синеглазый мужчина и объявил себя прямым наследником Лерана Восьмого. И потребовал выдать ему амулет королевы.
Торрен оторвался от исследования стены и посмотрел на отца.
— И чем же это закончилось? Ему дали амулет прабабки Лусии? — Хмыкнув, злокозненно добавил: — Я бы не дал.
Губы короля скривила ехидная усмешка.
— Дали. Естественно. Никто не посмел нарушить приказ великой королевы. Но амулет в его руках не загорелся. Это был самозванец. Естественно, он был казнен. Как и вся его семья. Он проговорился, что в его роду синеглазые отпрыски отнюдь не редкость.
Принц непочтительно фыркнул.
— Не понимаю, чего все носятся с этим невзрачным осколком? Самый обычный карбункул. Я это точно знаю. Я его еще лет пять назад показал нашему придворному ювелиру. Его и драгоценным-то назвать нельзя.
Леран Двенадцатый внезапно развеселился.
— Конечно, нельзя, ты прав. Потому что камень подложный.
Услышав это, принц охнул и в полнейшем недоумении приоткрыл рот.
— Подложный? Но ведь это прямое нарушение вердикта королевы!
Король пренебрежительно надул щеки.
— В нем никаких указаний насчет хранения амулета нет. Поэтому младший брат Лерана Восьмого, весьма и весьма хитромудрый Авдотий Третий, став королем, совершенно верно рассудил, что амулет слишком опасен и для него самого, и для его потомков. И подменил камень.
Торрен неприлично выругался.
— То есть тот казненный претендент вполне мог стать королем, если б ему дали истинный амулет?
— Именно так! — подтвердил Леран Двенадцатый. — И тогда история страны была бы другой. И мы с тобой здесь бы не стояли.
Принц сглотнул, дернув кадыком, но не стал заострять этот неприятный момент.
— А где же подлинный амулет? Спрятан?
— Вообще-то это не амулет, — поправил его король, — а третья часть магического камня из короны королей Терминуса, запаянный в серебряную скань и висящий на серебряной цепочке. Из осколков он второй по величине, поэтому назван Секундо. Во всяком случае, именно таким он описан в наших летописях. Если ты спросишь, что с ним стало дальше, не знаю. Никаких сведений о том, куда Авдотий дел зачарованный камень, не сохранилось.
— О камне мне еще в младенчестве рассказывали, — принц уже не знал, чему верить. — Как сказку. А няньки по секрету говорили о королеве Лусии, что она была настоящей колдуньей, впрочем, доброй. А если учесть, что колдуньи у нас сжигаются на кострах, то королева у нас была весьма странного рода.
Король кинул злобный взгляд на портрет прапрабабки, виднеющийся в проеме распахнутой двери.
— Колдуньей ее делал Секундо. Камню приписывали возможность творить настоящие чудеса. И что он может подчинить себе слабого человека, тоже молва шла. Но что из этого правда, а что выдумки досужей черни, судить не берусь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Думаете, что невесть откуда взявшаяся синеглазая особа тоже может претендовать на наш престол? — Торрен злым тоном подчеркнул «наш престол».
И король это учел. Он знал, что сын любил власть. Но не ответственность, которую она налагает на королей. Леран Двенадцатый был уверен, что старший сын будет использовать власть не во благо королевству, а к выгоде одного-единственного человека, его самого. И не хотел этого.
