к бабке отпустила, я недоумевал, какого хрена я так хотел ее убить. И что блин со мной теперь будет? Рептилоиды, суки и эту жизнь сломали нахрен. Блин!
В кармане джинсов звякнул мобильник, я было полез за ним.
– Не трожь, – ткнул меня конвоир. Я не тронул, вздохнул только.
В окне мелькнул указатель с самолетиком.
«В аэропорт, что ли?» – удивился я.
На дороге началась толчея, менты врубили сирену.
Оказалось действительно в аэропорт, причем прямо к борту. Заехали куда-то на задворки, подрулили к Боингу. У трапа стояла еще тачка – черный внедорожник.
Меня вывели, менты забрали ватник, передали двум штатским «с усталыми, но добрыми глазами». Меня, не ватник.
Гуськом, я в середине, поднялись по трапу. Самолет был пуст, только мы. Я попросился в туалет. Пустили, только закрыть дверь не дали. Я пожаловался, что холодно. Один из конвоиров принес стопку пледов. Сели в бизнес-классе, я у окна закутался в пледы. Прошли еще трое в штатском. Минут через десять самолет тронулся.
– В Москву? – спросил я конвоира.
Тот не ответил.
«В Москву, больше некуда, – подумал я. – За кого же они меня принимают, чтобы пустой самолет гонять? За живого рептилоида?», – я усмехнулся.
Часа через два сели. В полете не кормили, дали только бутылку воды. «Победу», что ли ангажировали?
Сели, а где сели, черт его знает. К трапу джип, погрузили, повезли. Ехали долго, по загороду где-то, приехали уже смеркалось. Стена, колючка по верху, ворота, охрана. Территория в парке, корпуса двух-трех этажные раскинуты. На психушку похоже.
Остановились у двухэтажного здания, решетки на окнах и на первом, и на втором этаже. Точно психушка, внутри холл, персонал в белых халатах, двое прошли, на нас ноль внимания, на стене пейзажик намалеван: речка, лесок, солнышко над лесом, птички, облачка. Детсадовский сюжет.
Меня усадили на диван, снова наручники надели, но хоть впереди.
Пришел мужик в белом халате, из кармана молоточек торчит. Ко мне по имени-отчеству:
– Пойдемте, – говорит.
Я встал, пошел, конвой остался в фойе.
– Я ваш доктор, меня зовут Вадим Алексеевич. Прошу любить и жаловать.
Привел на второй этаж, кабинет открыл ключом, перед столом кресло, не табуретка какая-то. На столе монитор «Apple», все честь по чести. Кабинет вроде медицинского: шкаф с препаратами, стенка с книжками, кушетка. Еще пара кресел, камеры по углам висят.
Доктор сел не за стол, а в кресло сбоку.
Я ему руки показал.
– Может, раскуете, док?
– Позже. Вы иногда неадекватно агрессивны бываете.
– Вы? – я поднял бровь. – Не объясните, кто это «вы»?
– Сейчас ваш следователь придет, он вам все и объяснит, – врач улыбался.
– Следователь? Я под следствием? А в чем меня обвиняют?
– Сейчас, сейчас, потерпите, вам все расскажут. Я здесь только для контроля.
Открылась дверь, вошла женщина. Лицо – Алла Демидова в роли эсэсовки из кино. Одета, только что не в форму, а так – пиджак, галстук, юбка черные. Блондинка, естественно. Лет тридцать пять. Майор, наверное.
Я вздохнул, бабы следователи, говорят, самые жуткие.
– Меня зовут Мария Ивановна, я ваш следователь, – представилась баба. Прошла, села за стол, включила комп. Посмотрела на доктора, спросила,
– Как он?
Доктор пожал плечами.
– Пока адекватен.
– В чем меня обвиняют? – поспешил спросить я.
– Ни в чем.
– Как так? А почему я здесь, в наручниках?
– Хотите кофе? – неожиданно спросила Демидова.
– Конечно, хочу, фройляйн, – поддержал я игру.
– С юмором. Это хорошо, – ответила фройляйн. – Сейчас принесут, – кивнула она мне.
Я снова показал руки.
– Мне будет трудно взять чашку.
– Ничего, справитесь, – следователь улыбнулась.
Вошла девушка в белом халате, в руках поднос, три чашки кофе, молочник, сахарница, вазочка с печеньем. Оглядела кабинет, не зная куда поставить.
– Ставь сюда, – Мария Ивановна убрала бумаги с угла стола. – Сначала нашему гостю, сливок не надо, он предпочитает черный, одну ложку сахара и печенья штук пять, он не обедал, успел проголодаться. Сейчас поговорим, и вас покормят, – ободряюще улыбнулась она мне.
– Я в КГБ? – спросил я.
– Можно и так сказать, – кивнула следователь.
– Чем же удостоился чести?
Девушка поставила чашку кофе и блюдце с печеньем на широкий подлокотник кресла. Я двумя руками взял чашку, отхлебнул, кинул в рот печенье. Вкуса не почувствовал ни того, ни другого.
– У вас два варианта. Либо вы сотрудничаете с нами добровольно. Живете дома, пользуетесь определенной свободой, под нашим контролем, правда. И временами приезжаете сюда на несколько дней. Мы вам придумаем работу с частыми командировками. Участвуете в экспериментах, очень увлекательных, поверьте. Даже неплохо зарабатываете. Либо сотрудничаете не добровольно. Нам придется инсценировать вашу гибель в авиакатастрофе, сбить самолет из Екатеринбурга. Ужас какой. Вы отсюда уже не выйдете никогда и участвуете в экспериментах, но под препаратами и гипнозом.
Подумайте, у вас на размышление три дня, до времени вашего возвращения с фестиваля. Если выберете первый вариант, то сбежать не удастся. Во-первых, ваша семья, во-вторых, чип где-нибудь в печени.
– А мое нападение на Анастасию Петровну?
Демидова сделала пренебрежительный жест.
– Вы все как пауки в банке. Не вы ее, так она вас.
– Как она? Я ей в бедренную артерию целил.
– Прооперировали, жить будет. Ожог лица гораздо серьезнее, но не волнуйтесь, глаза целы.
– Слава богу. Не понимаю, что на меня нашло. А «вы все», имеете ввиду наше рептилоидное прошлое? – догадался я.
– Именно.
– И много нас таких у вас в застенках?
– Хватает. Вы удивитесь, сколько.
– Готов удивиться.
– Пока сказать не могу.
– Вы серьезно относитесь к этому бреду?
– Наша организация очень серьезная сама по себе, и к своим разработкам она относится очень серьезно. Мы давно наблюдаем за вами, а за Анастасией Петровной вообще с начала существования нашего отдела. Лет сорок, где-то так.
– Стояла прослушка, поэтому вы так быстро появились?
Следователь кивнула.
– И то чуть не опоздали. Потеря любого из вас была бы невосполнимой.
– Упс! – подумал я.
На последних глотках понял, что кофе восхитительный, а печенье – супер.
– Мария Ивановна, а если я буду звать вас Машей, позволите?
– Конечно. Что может быть лучше доверительных отношений с подследственным? – следователь улыбнулась.
– Маша, вам говорили, что у вас совершенно обворожительная улыбка?
Глазки у следователя блеснули. Доктор тихонько хмыкнул.
– Маша, наверное, можно даже не говорить, что я согласен? А чип точно будете в печень ставить, не в голову?
– Ну это как наша медицина распорядится. Да, доктор? Сейчас такие технологии, на рентгене не виден, и батарейка не нужна, в организме электричества своего хватает.
– Но по сигналу отследить же можно? Иначе для чего он нужен, если сигнала нет.
– Сигнал идет импульсный,
