в Тае, я почувствовал что то неизменное и устойчивое.
— Похоть и дикий разврат — проворчал Хофман — словно у человека нет других дел.
Может быть мне показалось, но он вроде как даже покраснел.
— И не говорите, герр Хофман. Если не держать себя в руках, то, через пару месяцев, здесь переходишь на маленьких девочек, а потом и мальчиков.
— Что вы несете, Грин? В любых условиях нужно оставаться цивилизованным человеком!
— Гм, вы знаете, герр Хофман, человека, от животного, как раз и отличает секс для удовольствия, а не по необходимости. Будь по иному, всей этой фауне вокруг, до нас не было дела! Они бы спаривались, не мешая нам жить. А здесь — мартышка сейчас залезет в ваш рюкзак.
Различная тропическая живность начала злить уже через час, после того, как мы врубились в джунгли. Ор птиц, и какие-то непонятные насекомые, бесили запредельно. А ближе к темноте за нами, по деревьям, увязалась стая обезьян. Мартышек, наверное. В принципе, они были даже полезны. Двигаясь над нами, они своим гвалтом и шумом оповещали всю живность о нашем приближении. И, каких то крупных зверей мы ни разу не видели. Но сейчас, самая смелая макака спустилась с дерева, и деловито потащила за лямку рюкзак немца куда то в темноту. Его реакция только усилила мою хандру. Он, как то ловко потянулся, и одной рукой вцепился в свободную лямку. А другой рукой влепил мгновенную и мощную затрещину обезьяне. Та кубарем улетела в темноту, заверещав на весь лес. Вслед ей, зашумели остальные обезьяны на деревьях. Обсужадая, наверное, наши дурные манеры.
На следующий день я уже решил, что счастье близко. Местность стала повышаться, и мы, вдруг, вышли к дорожной колее. По которой и пошли на юго-восток. Справа остались джунгли, слева скалистая, скорее холмистая гряда. Казалось, жизнь налаживается. Распадок между холмов, открывшийся спустя пару часов слева, это поначалу только подтвердил. Нашим взорам предстала прекрасная долина с озером посредине. С едва различимой, но видимой невооруженным взглядом деревней на берегу озера.
Но меня мгновенно напрягли две вещи. Долина была покрыта цветущими маками. И, дорога вела мимо распадка. И я придержал немца, достав бинокль. Изучив распадок в оптику, я хмыкнул, протягивая бинокль Хофману.
— Нам лучше отсюда убираться, как можно быстрее. Это наркодеревня, здесь выращивают наркотики на продажу. Распадок заминирован. Вон мины, взгляните. Колея- для патруля, что ездит здесь изредка, для контроля и чистки минных полей. Так что, сколько можно, пройдем дорогой, а потом снова в джунгли. Иначе на нас охоту устроят.
Вышагивая по дороге, я рассказал Хофману, что мы, вообще-то, в знаменитом «золотом треугольнике». Так мировая общественность называет место производства наркотиков в Юго- Восточной Азии. Между Бирмой, Лаосом и Камбоджей. И что нужно поосторожней.
Спустя пару часов мимо проехал Виллис JP. В нем сидело трое азиатов. В полувоенной форме, непонятной принадлежности, и с винтовками «Гаранд». Услышали машину и, заранее скрывшись в джунглях, внимательно их рассмотрели. По виду, это могли быть кто угодно. Но мне почему то показалось что они китайцы.
Спустя час мы изучили, разглядывая издалека, настоящий блок- пост, расположенный на входе в эту долину. Пришлось больше часа обходить его по джунглям, что бы выйти снова на дорогу. Да только рано обрадовались. Эта дорога разделилась на патрульную, вокруг долины, и ту, что пошла строго на север. Беглого взгляда на карту достаточно, что бы понять, что нам туда не нужно. Получался крюк, километров сто. Но по дорогам. А через джунгли — километров двадцать, а то и меньше.
Хофман вздумал со мной заспорить. Я предложил ему убираться, и поступать как знает. А сам, проклиная все, полез в джунгли. Вовремя. По дороге, под охраной, провели в сторону долины с полсотни кхмеров*. Босых, одетых в какие то тряпки бедолаг. Наверное, рабочая смена. Я, от греха, достал из сидора трофейный Кольт, и сунул за пояс сзади. Пусть натирает, но при внезапном столкновении- лучше чем винтовка. Эту колонну мы услышали издали, но, как то вдруг оживленно стало вокруг. И недоброжелательно. Хофман молча пошел за мной. За оставшееся до темноты время, мы даже прилично прошли…
Следующий день и вовсе солидно отмахали, наткнувшись на звериную, и, судя по ширине, вовсе слоновью тропу. Но это лишь немного облегчало путь через джунгли. К концу дня, я был в ужасном настроении. Да еще и снова провалился в какую то вонючую яму.
Так что, найдя подходящее место для ночевки, я, не думая, ворчал под нос. Что в книжках, другие люди, сразу петь песни и жрать расстегаи. Восхищенные вожди прижимают к сердцу, и подкладывают красавиц. А у меня — вонючие джунгли, и тупой нацист, что непонятно от кого сбежал.
Я бурчал это, думая что немец далеко сзади. Скидывая рюкзак, пристраивая на него винтовку и выпрямляясь. Закончить я не успел, как почувствовал сильнейший толчок в спину, от которого полетел кубарем. А вскочив на ноги, я увидел принявшего боксерскую стойку Хофмана, что смотрел на меня бешеными глазами. Так значит?! Нести нацисткую хуйню ты, значит — запросто, а то, что это кого то не устраивает, тебя бесит?! Ну, так тому и быть.
Сначала отец, а потом и сам Петя Гринев, немало времени провели в зале недалеко от дома. Изучая, у мастера Ву- Сыня, «искусство не потерять лицо перед группой хулиганов». Да и уличная жизнь Шанхая сороковых, закалила парня. И он уверено чувствовал себя в уличных драках. А немец собрался противопоставить мне бокс! И я не стал заморачиваться.
Любой боец восточных единоборств знает, что всякому приему нужны сообразные условия. В частности, пытаться достать в лесу, ногой, голову противника — это глупость. Но меня переклинило от бешенства. Так что я уцепился за удачно торчащую лиану, подпрыгнул, и немец получил ногой в ухо! Он тут же рухнул. А я, прямо с лианы, упал на него, вышибая дух. Потом уселся у него на груди, и перехватил ворот его охотничьей куртки так, что бы задушить. И почти это сделал. Он несколько раз чувствительно достал меня по корпусу, подергался, а потом я увидел, как у него остановился взгляд.
В голове мелькнула мысль, что че то я не то делаю. Но додумать я ее не успел. У моего виска оказался ствол моего Кольта. Щелкнув предохранителем.
Помятуя о странном вооруженным конвое, я, с утра, снова загнал патрон в ствол, и сунул за пояс сзади. Герр Хофман пистолет нащупал, стараясь меня скинуть,
