не суеверна. Завоюю его по-тихому, а потом буду играть роль той, которая ждёт, когда её завоюют.
Для начала мне необходимо было подкорректировать «досье объекта».
В первый же день нашего знакомства я узнала об увлечениях парня. Тот факт, что он является игроком студенческих сборных по баскетболу, волейболу и теннису привел меня в спортзал три дня назад. Получив сотрясение мозга во время попадания в голову мяча, я похоже получила еще и психологическую травму — мячефобию. По крайней мере, ни в баскетбол, ни в волейбол, ни в футбол, ни в какой-нибудь другой бол, я больше ни ногой, ни рукой, ни… головой.
Можно было бы рассмотреть теннис, как альтернативу болам, но к моей огромной радости, зал для тренировок в этом виде спорта на ремонте. А значит, нужно искать пересечения в других, не столь спортивных занятиях.
Туризм. Так, ну походить с рюкзачком, покушать на травке бутерброды, попеть песни у костра — это мне нравится. Беспокоит только одно: рядом со словом «туризм» в списке увлечений итальянца значится страшное и опасное слово «альпинизм»… Карабкаться на гору, ходить по обваливающимся тропкам вечных серпантинов, обвязываться веревками, чтобы спускаться в бездну — это лишь малая часть того, что первым приходит на ум при его упоминании. Никогда не понимала людей, которые в своё свободное время вместо того, чтобы ехать к морю и лежать тюленем на горячем песочке, подставив пяточки неспешному заигрыванию прибоя, заковывают эти пяточки в душные кроссовки и, взгромоздив на плечи рюкзак побольше и потяжелее, все в пыли и грязи тащатся на вершину какой-нибудь горы, и взобравшись туда, радуются словно выиграли миллион. А на самом же деле, оставив свои данные, эти авантюристы, или экстремалы (не знаю, как их правильнее назвать), просто спускаются обратно вниз.
В общем, это тоже не моё.
Тогда что? Музыка? Ну нет. Слушать — это пожалуйста. А вот извергать из себя в каком бы то ни было виде — это точно не для привлечения внимания парня. Этот прием в моем исполнении будет хорош как раз в достижении обратного результата.
Так стоп. А это что?
Всматриваюсь в строчки, исписанные моим корявым почерком, и понимаю, что не могу разобрать свои собственные каракули.
«Бегание»? Нет, что-то не то. Первая буква похожа скорее на «в».
«Виляние»? Чем это, интересно?
Может, тогда «валяние»? Это было бы занятно. Только совсем не представляю Марио с войлоком и шилом, мастерящим какого-нибудь милого кролика.
Что же я тут накорябала в спешке? Какие-то крючки и редкие петельки…
«Величание»…
«Волочение». Нда… по смыслу это очень подходит Гардиани. Но писать такое я бы не стала.
И тут меня осеняет!
ВЕЛОГОНКИ! Там написано «велогонки». Ну точно — иероглиф разгадан! Конечно же, велогонки! Наташка со второго курса так и сказала — Марио дважды в год участвует в велозаезде от нашего университета.
А что? В детстве я любила кататься на велосипеде. У меня был даже такой небольшой подростковый голубой велик. Как сейчас помню, назывался «Десна». Почему такое странное название, я не знала, но именно из-за его странности, видимо, и запомнила.
Проблема лишь в том, что садилась я в последний раз на двухколесного друга лет десять назад. Ну точно: когда я перешла в третий класс, мою «Десну» наглым образом отжал у меня мой шестилетний брательник. Он тогда и прирос к велику на долгие годы, что мне больше ничего не оставалось, как найти себе другое увлечение.
Интересно, жива ли моя Дёсенка после активной эксплуатации братом? А самое главное: получится у меня кататься спустя столько времени? Говорят же, что существует мышечная память… Надо будет проверить…
11
Покосившаяся ржавая железная дверь поддалась не сразу. Дедов гараж уже лет десять используется бабушкой не по назначению — после того, как голубой Москвич, выезжая из своего дома в последний раз, протаранил ветхий забор, ограждавший двор, было принято решение с ним попрощаться. Ну как «принято»… дед до последнего отказывался его принимать, но бабуля была непреклонна: «Ты, старый, своё отъездил! Сейчас мне перед соседями краснеть и деньги на забор с пенсии откладывать, а завтра что? Передачки готовить или сразу панихиду заказывать?»
В общем, много лет в гараже, расположенном у самых ворот нашего двора, уже давно не хранилось никакого транспорта, кроме моей «Десны».
Провозившись с замком, мне всё-таки удалось попасть в эту Нарнию советских времен. Распахнув ворота, я словно открыла старую книгу эпохи СССР, и чем дальше заходила, передвигая разные вещи, тем больше пыли летело с её страниц, повисая в воздухе и погружая меня в атмосферу любимых советских фильмов. Вот эмалированный бидончик, в который залетел счастливый билет из «Спортлото-82», вот керосиновая лампа из мультика про Чебурашку, а вот и телефонный аппарат с крутящимся диском посередине, с помощью которого Женя Лукашин звонил «своей Наде»…
Пока я разгребала в стороны разные раритетные вещи «Брежневского застоя» и «Хрущевской оттепели», где-то в глубине за детской коляской с огромными колесами и потрепанным дерматиновым корпусом показался до боли знакомый руль. Убрав с пути несколько связок с книгами, содержащих полное собрание сочинений Ленина, я добралась-таки до своего железного друга детства.
Когда-то он был красивого голубого цвета. Точнее даже цвета морской волны, или тиффани, как сейчас модно его называть… Но сегодня все эти названия не имеют никакого отношения к моему велику, ибо краска слезла с него почти полностью. Руль и рама тоже не выдержали годы стояния в душном и неотапливаемом помещении и прилично так покрылись ржавчиной. О седушке и говорить страшно…
Однако, когда я вытащила на свет Божий то, что когда-то называлось средством передвижения, то сразу же поняла, что это гордое имя носить ему видимо придется нескоро или не придется вовсе: оба колеса были не просто пусты, но в них отсутствовала добрая половина спиц. Оставшиеся покрылись слоем ржавчины и, очевидно, были не пригодны для эксплуатации.
— Асюша, что ты тут делаешь!? — внезапно раздается за спиной возглас бабушки, который заставляет меня едва не подпрыгнуть от неожиданности.
— Ба, я …
Хотела что-то сказать в своё оправдание, но повернув голову к бабуле, вдруг наткнулась на пронзительный взгляд черных глаз, которые совсем не ожидала увидеть. Рядом с бабушкой, держа в руках её сумку и пакет из супермаркета, стоял Давид.
С нашей последней встречи прошло четыре дня, и если в первые два он еще появлялся в нашей квартире — я слышала его голос, — то ни вчера, ни сегодня от
