твоя очередь. Говори, Лукин.
Лукина вытолкнули на середину. Гости и бойцы сели на скамейки, расставленные вдоль стен.
— Рассказывайте, Лукин, не стесняйтесь, — подбодрил политрук смутившегося бойца.
Лукин привычным движением руки поправил складки гимнастерки и нехотя начал:
— Что ж говорить?.. Вы же всё про меня знаете. Я, значит, на Урал поеду… Ну, значит, что… работать буду.
— Семью заведешь, — в тон ему подсказал старшина.
— Без этого нельзя.
— Винтовку завтра же забудете? — спросил политрук. — Или уже забыли?
Лукин переждал смех и серьезно ответил:
— Винтовку, товарищ политрук, забыть невозможно. Если я с винтовкой, ко мне уважение другое… Я на практике это испытал.
— Сколько у вас задержаний-то было?
— Восемь.
— И все уважали?
— Беспрекословно. Один даже на ноги не мог подняться, после того как попробовал не уважать.
— Правильно. А Грохотов сегодня тринадцатого задержал, — продолжал разговор политрук. — Вы с ним, кажется, друзья. Перегнал он вас.
— Он счастливый… Ему в жизни везет.
— Зато Грохотов женщин не задерживал, — вмешался в разговор старшина. — А Лукин двух поймал.
— Как женщин не задерживал? — притворно удивился политрук. — Задержал одну.
— Кого?
— А вот она прячется, — разыскивая глазами Валю, сказал политрук.
— Эта не в счет.
В это время Лебедев набрел на какую-то веселую музыку, включил громкоговоритель и прибавил накала.
— А вот и музыка. Ну, плясуны, выходи!
— Старшина! Просим старшину! — закричал Киселев.
Бойцы поддержали и дружно захлопали в ладоши.
— Просим…
— Старшина, покажи пример!
— Академическую.
Старшина не стал отказываться, вышел на середину комнаты и обвел глазами присутствующих девушек.
— Ну, что ж… Кто со мной? С чужой женой, что ли? Валя, выходите. Грохотов не обидится.
Старшина за руку тащил Валю. Щеки ее горели от шутки политрука. Ломаться и упрашивать себя она не заставила и, подбоченившись, вышла в круг.
Все знали, что старшина в пляске был большим мастером выкидывать всякие «коленца», и поэтому бойцы насторожились. Девушки были уверены, что и Валя в грязь лицом не ударит. Перемигиваясь, они стали прихлопывать в ладоши. На случай, если подведет радио и музыка кончится в разгаре пляски, была балалайка, которую предусмотрительно взял Васильев, лучший музыкант заставы.
Гармониста, к сожалению, не было. Он стоял на четвертом посту, а в руках у него, как пояснил в начале вечеринки старшина, была другая музыка.
Ошибка лейтенанта
Начальник заставы был почти уверен, что сидевший перед ним перебежчик — враг народа, год назад бежавший из этих мест, спасаясь от разоблачений. На днях был получен секретный пакет из штаба, в котором упоминалось о нем.
Лейтенант сел к столу и, глядя в упор на разведчика, сказал:
— Мы не понимаем друг друга. Вы играете в прятки, как страус.
— О страусах я слышал в детстве.
— Вы играете в прятки, — продолжал начальник заставы, — но я не следователь. Я военный человек. Вы, как мне думается, тоже военный. Это наш первый и последний разговор. Мне нужно выяснить два вопроса.
— Так ставьте их прямо, — угрюмо сказал Орлов.
— Хорошо. Откуда вы знаете проход через болото? И какое количество людей сегодня ночью мы задержим или перестреляем?
Орлов не дрогнул. После некоторого молчания он пожал плечами.
— Прохода через болото уже нет.
— Договаривайте.
— Его нет, потому что я глупо открыл его вам.
— Верно, — подтвердил лейтенант.
— А, значит, вопросом, откуда я знаю об этом проходе, пускай интересуется следователь. Скажите, который теперь час.
— Отвечайте на второй вопрос.
— Второй вопрос? Ах, о людях… Это ошибка. Никто за мной не идет. Никаких людей я не знаю. Я работаю в одиночку.
— Кустарь-одиночка, — улыбнулся лейтенант.
Враг проговорился. «Никто за мной не идет» — эта фраза сказала очень много. Если б люди за ним не шли, он бы не мог так формулировать ее. Лейтенант не случайно поставил вопрос о проходе через болото рядом с вопросом о людях. Значит, люди, которых сегодня ждут, пойдут по его следам через болото. Сейчас можно говорить более откровенно.
— Вы знаете такое положение, что недооценка сил противника грозит провалом всей операции?
Орлов прищурившись посмотрел на лейтенанта, но ничего не увидел. Лампа, стоявшая на столе, бросала свет на арестованного и оставляла начальника в тени.
— Знаю.
— Вы недооцениваете.
— Да, иначе я не сидел бы здесь.
— Отвечайте на второй вопрос.
— Никаких людей за мной нет, вы ошибаетесь, — резко сказал Орлов.
Лейтенанту было ясно, что враг вышел из равновесия, и он решил проверить.
— Нет, не ошибаюсь, Райский, — уверенно сказал он.
Орлов побледнел, и глаза забегали по сторонам. Он опустил голову. Лейтенант с чувством большого удовлетворения следил за ним. Сведения советской разведки были абсолютно правильны.
Нарушитель посмотрел на кольцо, поправил его и стал разглядывать грязные пальцы.
— Ну, что ж, Райский так Райский, — сказал он наконец и глубоко вздохнул.
— Значит, начистоту?
— Давайте начистоту.
Лейтенант взял ручку. Положил маузер и браунинг на чемодан и приготовился писать.
— Почему там поют? — с раздражением спросил Райский, прислушиваясь.
— Вечеринка. Я начинаю писать.
— Подождите. Прежде чем ответить на ваши вопросы кто, где и почему… я прошу вас… Я замерз и продрог… Можно мне стакан горячего чаю?
— Товарищ Назаров! — крикнул лейтенант.
Вошел конвоир.
— Принесите-ка нам два стакана горячего чаю. Есть хотите? — спросил он сидевшего.
Райский кивнул головой.
— И чего-нибудь закусить, — добавил начальник.
Назаров повторил приказание и, повернувшись, ушел.
Лейтенант склонился к бумаге, попав в полосу света.
— Чему вы улыбаетесь? — спросил Райский.
— Я вспомнил один случай, — кажется, на северной границе, — когда задержанный также попросил стакан горячего чаю и выплеснул его в лицо начальнику заставы.
— Зачем он это сделал?
— Выскочил в окно и убежал.
— Дурак! Его, конечно, поймали?
— Ровно через десять минут.
— Окна были расположены так же?
— У нас на заставе еще не было случая побега за двадцать лет.
— Это может случиться каждый раз. Чем вы застрахованы?
— В общем, ничем, конечно, — согласился лейтенант. — На то мы и пограничники. Действующая армия, фронт.
— Я, молодой человек, на всех фронтах побывал. На фронте всего не предусмотришь. Слепой случай. Вот, например, сейчас. Конвоир ушел. Мы с вами один на один. У меня в распоряжении добрых пять минут. Почему бы не рискнуть? Вот вы и за наган хватаетесь. Испугались, молодой человек? А куда я побегу? Нет… моя карьера, видно, кончилась. Обидно!.. А в общем наплевать! Надоело все… Надоело бороться… Старость. Самое противное в наши дни — это то, что не знаешь, где друга искать. Большевики перепутали всё. Откуда вы знаете мою фамилию?
Лейтенант молчал.
— Я вам расскажу один случай… Но сколько
