– Что? Ах, это, – начальник пошевелил пальцами, – не вопрос, вот ваше сокровище. И попрошу без обид: неизвестный артефакт мы должны были исследовать самым тщательным образом. Полномочия у меня есть, даже если вы не просто… мнэ… пилот грузовоза.
Врёшь, подумал вдруг пилот. Много врёшь и чего-то боишься. Мысль соткалась сама собой, из ничего, как Вселенная из первичной сингулярности. Пилот сосредоточился, пытаясь понять… и понял!
Мимика, моторика глаз, конечностей, жесты – весь поток невербальной информации от начальника экспедиции чётко сводился к двум сигналам: «обманываю» и «боюсь». Когда он научился считывать невербальную информацию? – об этом подумаем позже, проблемы надо решать по мере их поступления.
– У всех свои талисманы, – заметил пилот. – У вас, вижу, древнее кольцо с Земли. Индия?
– Выше бери, пилот! – Бертран снова пошевелил пальцами. – Одно из них представляет собой стилизацию под молот Тора, а сделано, да, – в глуши Непала. Да ещё во времена, когда туда туристы и не хаживали. Ладно, поговорили. Пойдёмте в «кают-компанию», на вечерний чай. У нас тут уже вечер как бы.
«Кают-компания» располагалась под открытым небом – вернее, под защитным тентом, натянутым между спальным и лабораторными отсеками базы. Сопла мощного кондиционера гнали из-под крыши лаборатории струи холодного воздуха. Посреди залитой пластиком площадки высился пластиковый же длинный стол, на краю стола – голопроектор. Усаживаясь, пилот окинул взглядом энергостанцию – несомненно, блок работает на Т-сингулярности. Кучеряво живут господа ксенологи.
Пока к вечернему чаю подтянулся только один желающий – такой же невысокий и плотный мужичок, как Бертран, но лицом являвший полную противоположность: щекастый, круглолицый и курносый, с липнущими к потному лбу прядями льняных волос, он, казалось, всем своим видом излучал доброжелательность. Бесцветные глаза, однако, впились в незваного гостя острыми буравчиками.
– Давай знакомиться, отец, – протянул через стол руку мужичок. – Меня Станом зовут, а ты вроде бы Макс? Хорошее имя, правильное.
В чём кроется правильность имени, пилот уточнять не стал, зато уловил от Стана едва заметный запах алкоголя. Дисциплина у них, однако…
– Тоска здесь, отец! – Стан и не ждал ответов. – Воды нет! Ты вообрази – совсем нет воды, никакой. А раз нет воды, так нет и рыбы. Рыбы нет, амфибий тоже нет, никого нет. Я, как первым делом ручей увидал, – сразу думаю: ага, вот где знатная рыбалка! Ушица тройная, королевская! Сейчас, думаю, удивлю мастерством! Ты, отец, настоящую королевскую ушицу небось и не едал! А там это паскудство течёт, клей этот хренов.
– Станислав Григорьевич не только крупный ксенозоолог, но и рыболов, – неведомо откуда возникшая Сандра водрузила на стол большой термос и стопку пластиковых чашек. – Спортсмен!
– Два Кубка галактики в командном зачёте, между прочим, – разулыбался ксенозоолог. – Один за зетрианскую саламандру.
Бертран сидел во главе стола и с неприкрытым ехидством во взоре прислушивался к беседе.
Точно кот-котище… О, демон Максвелла, подумал пилот, неужели в термосе – чай? В такое пекло?
– Саламандру ультразвуковой насадкой брали? – поинтересовался пилот.
Стан снова пробуравил его взглядом, но другим – уважительным.
– Э! Да ты, отец, смотрю, тоже по части рыбалки не прочь? Скажи, не прочь, а? Да только с насадкой саламандру и сынишка мой голыми руками возьмёт! На соревнованиях всё по-честному – никаких насадок! Ты против зверя. А там же зверюга! Зубы! – Рыболов показал, какие там зубы. – И мысли она, зараза, читать умеет. Ну, может, не мысли – так намерения. Нет, в спорте всё честно…
«Кают-компания» заполнялась. Поодаль примостился худощавый молодой человек. Он бросал короткие взгляды на собеседников и долгие – на Сандру, которая разливала из термоса напиток – не чай, хвала Больцману, а нечто фруктово-тонизирующее.
«Вероятно, любовь, – отметил пилот, – вероятно, даже взаимная».
Так и есть, уселась рядом. Ещё двое мужчин присоединились к обществу: высокий рыжий бородач с внушительной залысиной на могучем лбу и ничем не примечательный сморчок. При их появлении Бертран щёлкнул пальцами, и словоохотливый рыбак умолк на полуслове.
– Ну что, господа бурильщики, чем порадуете? – осведомился начальник у бородатого. – Представляю, Макс, – наши планетологи, они же физики, они же биофизики. Кстати, именно они вас сюда, с вашего позволения, и приволокли.
– Результат есть! – Бородатый залпом опрокинул в себя чашку напитка. На лбу тотчас же заблестели бисеринки пота. – Интерпретировать – нет.
– Бросьте, Валдис, нет такого результата, какого нельзя интерпретировать, – усмехнулся Алекс.
– Слой псевдопочвы имеет глубину около двадцати метров, – вступил в разговор сморчок. Голос у него был размеренный и неприятный, как скрип несмазанной двери, которую медленно качает взад-вперёд несильным ветром. – Всего мы прошли триста двадцать три метра. Осадочных пород не обнаружено. Кроме того, очень похоже, что каких-нибудь двадцать веков назад на планете царил иной климат.
– Принципиально иной! – Бородач с силой опустил кулаки на столешницу. – В то время Калипсо совсем не была планетой земного типа!
– Хорошенькое дело… – пробормотал Стан.
Геофизики достали из серебристых комбезов походные планшеты, над входом в лабораторию вспыхнул куб голоэкрана, в нём появились срезы шурфов, потекли цифры, формулы… Посыпались вопросы, разгорелся спор.
Пилот обнаружил, что зверски голоден, благо на столе возникли, как из ниоткуда, горки пищевых брикетов. Походные синтезаторы у них тоже ничего. А вот общаться с ним, кроме, пожалуй, ксенорыбака, никто особо не собирается. Пилот подкинул монету – высоко, под самый тент, проследил взглядом, поймал.
– Кстати, – вклинился он в образовавшуюся паузу. – Сила тяжести на поверхности тут примерно… ноль – шестьсот семнадцать тысячных жэ. Диаметр планетки – приблизительно как у Марса. Ядро у нашей нимфы должно быть не железное, а медное. И мантия плотнее. Но если медное – откуда собственное магнитное поле? А если не медное, то диаметр у этого ядра втрое больше марсианского. Что странно.
– Вопрос вот в чём, тут всё странное, – сказал Бертран. – Возьмите эти деревья. Вы думаете, это обычные растения? Или вы думаете, что это необычные растения?
– Я думаю, что это совсем не растения.
– Отлично. Да, они вырабатывают кислород. Но как? Мы установили, что зелёные наросты – это фотоэлементы. Не для фотосинтеза, а простые незатейливые солнечные батареи. Селеновые. Кора – полюбуйтесь сами, – он потыкал стилом в свой планшет, шурфы и геологические разрезы на голоэкране сменились сложной мозаичной структурой. – Любуйтесь, увеличение пятьсот. Тысяча двести. Две тысячи. Кто бы мне объяснил, что это за структуры? И почему именно они выделяют молекулы воды? Догадаетесь с трёх раз? Кстати, – он обернулся, – где девушки?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
