Читаем без скачивания Серебристые облака - В Губарев

На коротком тросе висел "шарик". Они сняли с вертолета все лишнее: решетки, облицовку, дополнительные баки. И тем не менее каждый раз, когда Козлов отрывал "шарик" от земли, он почти физически ощущал, насколько тяжел груз. Вертолет мелко дрожал от напряжения, и Козлову иногда казалось, что машина скоро не выдержит.

Сотня километров из полутора тысяч... Немного, конечно.

Но очень быстро подступала ночь, и, когда крутые берега Тунгуски начинали сливаться с небом, Козлов заставлял вертолет замирать в воздухе и ждать, пока не приземлятся "Аны".

Палло выскакивал первым из самолета и сразу же начинал подавать сигналы Козлову. Тот осторожно снижался и, когда "шарик" касался земли, освобождал замок. Вертолет чуть подпрыгивал вверх, и снежная метель, рожденная его винтами, кружила ещё сильнее. Обычно вертолет садился в центре её.

Но пожалуй, самое опасное - сцепка "шарика". Механик забирался на него, брал в руки замок и ждал, пока над ним зависнет вертолет. Что происходит внизу, Козлов не видел.

Палло подавал ему знаки, и летчик прижимался к земле, каждый раз боясь, что всего одно неверное движение - и те полтора метра, что отделяют машину от "шарика", окажутся чуть меньше... Палло поднимал руку вверх - и Козлов поднимал машину, а механик отскакивал в сторону.

- Спасибо, культурно взял, - после полета благодарил механик Козлова. Завтра он снова повторит эту фразу, а летчик вновь ничего не ответит, потому что на рассвете ему предстоит зависать над этим самым "шариком" и между махиной вертолета и землей в снежной метели будет суетиться человек, пытаясь соединить трос. Впрочем, он уже натренировался На эту операцию в первое утро ушло полчаса, а потом механик долго сидел на снегу, потому что его била нервная дрожь и он никак не мог с ней совладать.

- Теперь я буду соединять, - подошел к нему Палло, но механик зло поглядел на него, стыдясь своего состояния, и сказал:

- Опекунов мне не надо, сам справлюсь. Ишь добренький нашелся...

Палло отошел в сторону, спорить не стал.

Назавтра механик справился с замком быстрее.

- Видишь, - не преминул он сказать Палло, - теперь лучше получается. А вчера что-то неважно себя чувствовал...

- Извини... - Палло протянул руку - У меня нервы сдали.

- Я заметил это. - Механик отвернулся. - Долететь бы без приключений, добавил он.

Но им не повезло.

Небо начало проясняться. Огненные дуги становились все ярче, пока не заняли всю северную часть небосклона. Они словно вырастали из сопок, уходили ввысь, и эти ярко-красные столбы поражали своей красотой и мощью.

Ночевали они в школе поселка. Были каникулы, и деревянный дом пустовал. Эвенки принесли несколько вязанок дров, сгрузили их в классе Потом сдвинули четыре парты, стоявшие в центре комнаты, и бросили на пол два десятка оленьих шкур.

- Теперь и зимовать можно, - заметил бригадир охотников и исчез столь же неожиданно, как и появился

Палло с крыльца школы любовался полярным сиянием.

- Неплохая иллюминация - услышал он Сзади стоял Козлов. - Впервые, наверное?

- Красиво, - ответил Палло.

- Это для поэтов, - заметил Козлов - А для нас хуже некуда.

- С радиосвязью плохо?

- Без неё переживем, - отмахнулся летчик, - но теперь похолодает. Туруханск и Тура обещают за пятьдесят... Лететь не сможем. Я уже распорядился, чтобы не грели машины...

- Может, обойдется? - не сдавался Палло - Полпути осталось, дотянем.

- Нет. Рисковать нельзя. Шли на пределе. У вертолетов ограничение-минус сорок, у "Анов" - на пять градусов ниже. Теперь будем сидеть и ждать погоду. Козлов хмуро усмехнулся: - Да, да, ждать погоду... Как в той присказке...

Палло попытался вспомнить, о какой присказке говорит Козлов, но не смог. Огнем полыхало небо, и слова летчика доносились откуда-то издалека.

Морозы стояли неделю. Пришлось установить круглосуточное дежурство у печи. Она остывала так быстро, что к утру вода в ведре покрывалась слоем льда. Дров было достаточно.

Изредка появлялись эвенки, привозили продукты и дрова и молча исчезали. Только потом, в Туруханске, Палло узнал:

среди оленей начался падеж и все население ушло к ним на помощь. Вот почему за неделю никого в крошечном поселке они так и не увидели.

10 января Мангулов передал из Туры: "Потепление до 35-40 градусов. Возможны туманы".

Телеграмма обрадовала и огорчила. Вынужденное безделье затянулось, теперь можно продолжать путь. Но туманы?

- Ничего, как-нибудь проскочим. - Кажется, впервые за эти дни Козлов улыбнулся. - Теперь подняться бы...

И вновь он оказался прав. Лыжи самолетов вмерзли в лед.

Да и запустить моторы обоих "Анов" и вертолета не удавалось.

Сначала из Туруханска привезли бензиновый подогреватель. Но работал он неустойчиво, при таком морозе бензин загорался плохо. И эта бестолковая возня с подогревателем окончательно вывела из себя Козлова. Он не отходил от рации и отчаянно ругался с авиационным начальством сначала в Туруханске, а потом и в Красноярске.

Еще два дня прошло. Они сняли со столбов провода, подвели их к самолетам и стали ждать, когда из Туруханска, наконец, привезут электроподогреватель.

Потом пришлось пилить лед. Трос, который заменял пилу, рвал рукавицы. Чуть зазеваешься, он намертво приваривался сквозь дыры к ладоням. Отрывали трос уже с кожей. Палло израсходовал весь запас бинтов и йода, а подогревателя все ещё не было.

Мороз постепенно спадал. Прогноз Мангулова оправдывался, и Палло вновь пожалел, что при первой встрече так сурово обошелся с метеорологом. Правда, когда пришла телеграмма от Королева с просьбой подробнее рассказать о явлении, так беспокоившем Мангулова, Палло добавил от себя несколько слов: "Извините, что тогда погорячился. Очень прошу подробный рассказ об увиденном направить в Тарту, в Институт астрофизики, Виллманну. Рад был нашей встрече".

Мангулов немало удивился такому посланию. Во-первых, он давно уже забыл, каким образом обидел его эстонец, а вовторых, осведомленность Москвы о нем, Мангулове, льстила самолюбию. Он догадался, что Палло сыграл здесь определенную роль, и непривычно для себя ответил коротко: "Сделаю.

Спасибо".

Дни стояли отменные, лететь бы только, уже в Туруханске давно были бы, но выстуженные моторы молчали. Подогреватель привезли, когда над Тунгуской начали опускаться туманы.

Туман преследовал их до Туруханска. Последний час полета шел практически вслепую. Левый берег реки уже не был ~ виден, Козлов с трудом различал очертания берега справа.

"Аны" ушли вверх и чуть в сторону от реки. Палло попробовал возразить, но из Туруханска пришел категорический приказ: не рисковать. Дважды, когда очертания берега пропадали совсем, Козлов уже протягивал руку к ключу, чтобы отцепить "шарик".

Другого выхода не оставалось: над землей туман был ещё гуще и сесть уже было невозможно. Но к счастью, впереди вновь светлело. Козлов вытирал вспотевшую ладонь о колено и вновь прижимал вертолет к правому берегу.

"Мы дойдем, если хотя бы немного повезет", - сказал две недели назад Козлов начальнику авиаотряда, когда они ещё собирались в путь. Тогда из Москвы пришло разрешение на этот полет. Правда, в конце телеграммы была приписка: "Сбрасывайте аппарат, если возникнет опасность для жизни".

Неужели эта минута пришла?

Сегодня Козлов летел один. Механика отправил на "Ане".

Словно знал, какой будет туман. Наверное, он отцеп-ил бы этот злосчастный "шарик", будь это не в двух десятках километров от Туруханска, а в самом начале.

Год спустя такой же полет кончится иначе. Козлов будет вывозить оборудование геологической партии. И вновь туман над Тунгуской. Но тогда он не выпустит летчика. Его похоронят на берегу реки, и погнутый винт вертолета станет ему памятником...

Палло не успеет подробно рассказать Королеву о своей экспедиции. В самом начале разговора зазвонит телефон, и Сергея Павловича вызовут на совещание в ЦК партии.

- Срочно подготовьте отчет, - успеет сказать Королев, - и дайте мне фамилии всех, кто принимал участие в работе.

И ваши соображения, кого следует отметить. Только прошу конкретно: фамилия, имя, отчество и по какому ведомству.

Добьюсь для них премий... А сами начинайте готовиться к запуску трех кораблей-спутников. Сначала собачки и манекены, а на третьем - человек...

- А как мне объяснять, где был? - спросит Палло.

- Если друзья будут расспрашивать, говорите: за тунгусским метеоритом летал. - Королев рассмеется.

Палло увидит Главного конструктора только через два месяца, в канун запуска Юрия Гагарина.

- Обойдемся без нерасчетной траектории, - скажет ему Королев.

Потом Палло часто будет вспоминать эти слова, потому что.

ему одному из первых доведется обнимать после возвращения из космоса и Юрия Гагарина и Германа Титова.

А экспедиция на Тунгуску станет легендой. Через пятнадцать лет в одном из журналов появится статья об организации вертолетной экспедиции в район Подкаменной Тунгуски за космическим кораблем инопланетчиков.