начну сначала.
«Чуть расслабишься – и все, попала. Вот поэтому не стоит заводить знакомства, друзей и возлюбленных».
– Попробую еще разок. Итак, меня зовут Анна, мне двадцать, работаю официанткой, ну и признание века, но я должна это сказать, а ты должен это знать, раз решил со мной связаться: я странная.
Альберт усмехается, но я вижу, что моя оговорка не прошла мимо его ушей.
– И в чем же ты странная, Анна?
– Во многом, – отвечаю я, ни капельки не смутившись. – И вообще, сейчас моя очередь задавать вопросы. Скажите, Альберт, – я демонстративно принимаю вид думающего философа, стучу пальцем по лбу, будто осмысливаю тайны Вселенной, и продолжаю: – Кем вы хотели стать, когда были ребенком?
– Да уж, Анна, такого вопроса я не ожидал. Дай-ка подумать. Так-так-так… Надо вспомнить. Я хотел быть… барабанная дробь… ветеринаром! – громко произносит он, словно объявляя победителя лотереи. – Да, именно ветеринаром, я знаю, что это банально, и вижу твою хитрую улыбочку. Конечно, тебе смешно, но я правда представлял, как буду спасать животных, лечить кошек и собак, ну и так далее. – И тут в его взгляде проскальзывает грусть, но он молниеносно смахивает ее ресницами, натягивает широкую улыбку и делает глоток чая.
– Но зато ты спасаешь людей, а это тоже неплохо, – выдаю я, словно в утешение. Хотя, зачем его утешаю, я и сама не знаю.
– Не всегда тех, кто заслуживает, но да, фактически так и есть, – произносит он, немного оправдываясь. – А ты? Кем ты хотела стать?
– Я?
В такие моменты я вспоминала себя: Лину – девочку, мечтавшую о многом.
– Я мечтала быть художником.
– Оу, ты рисуешь? Где ты тогда прячешь все свои картины, краски и все такое? Почему я их еще не заметил?
– Я уже не рисую… – с горечью в голосе отвечаю я.
Глава 4
В такие моменты я вспоминала себя: Лину – девочку, мечтавшую о многом.
Три года назад
Молодость – самое волшебное, незабываемое, ошеломительное время.
Это был конец лета, тогда я еще просыпалась в своем теле. Каждое утро, открывая глаза, знала, где я, кто я, знала свое тело, самое любимое и родное, пусть и неидеальное. Сложно описывать саму себя: обычная, невысокая, среднего телосложения, с серыми глазами и светло-русыми волосами. Такие же светлые брови и ресницы, бледно-розовые губы – как по мне, так тонковаты для моего курносого носа. И да, у меня была особенность, как называли ее родители. Хотя называть хромоту из-за разной длины ног «особенностью» – ну так себе.
Тем летом мне было семнадцать, и я с отличием окончила школу, после чего не без помощи родителей поступила на самый престижный архитектурный факультет в университете нашего города Мэя. Что бы я действительно хотела рассказать о той себе – больше всего в жизни я любила рисовать. Просто обожала водить цветом по белому листу. А еще я была влюблена в карандаши и кисти, в льняные и хлопковые холсты, в свой мольберт и альбом для графических зарисовок. У меня не было друзей. После аварии я стала стесняться и избегать сверстников. Рисунки заменяли мне реальную жизнь, в них существовал совершенно другой, идеальный, мир, где я могла быть уверенной в себе.
В любое свободное время я брала в руки карандаш, который протягивал линии по безукоризненному полотну. Я была словно первооткрыватель, строитель железной дороги на необжитых территориях. И вот на чистом, пустом месте зарождается жизнь, деятельность, персонажи и события. Я любила чувствовать, что мои руки могут создавать. Создавать – это прекрасно, божественно, волшебно. Никто, кроме тебя, этого не сделает. Внутри все оживало. Это индивидуальность, потенциал, твоя, и только твоя, реальность.
Был первый день в университете, и я безумно переживала. Папа подвез меня к главному входу, пожелал прекрасного дня, заставил чмокнуть его в щетинистую щеку и умчался по делам. А я, в длинном легком лимонном платье, в обнимку с альбомом, осталась стоять перед величественным строением, вход в которое был теперь для меня открыт. Светило солнце, одевая кожу позолотой. В воздухе витал сладковатый запах поспевающих яблок из сада, раскинувшегося рядом с основным корпусом университета. В душе царило лето.
Я зашла в прохладу вековых каменных стен, по рукам побежали мурашки – то ли от холодка в тени, то ли от небольшого страха перед новым этапом жизни, полным неизвестности. Неуверенными, осторожными шагами в новых специальных ортопедических туфлях, одна из которых была с платформой в восемь сантиметров, я прошла прямо по длинному коридору к стене объявлений. Там висели распечатанные списки фамилий по факультетам с номерами аудиторий, где будет проходить «вводный инструктаж» в студенческую жизнь. Нашла свою и поспешила туда.
Время неумолимо бежало вперед, я же пыталась поспеть за ним, теряясь в незнакомых коридорах, этажах и кабинетах. Когда я наконец отыскала нужную аудиторию, она оказалась почти целиком заполнена молодыми, полными энтузиазма созданиями. Девушки казались мне яркими вспышками цвета, а парни, наоборот, имели сдержанный и спокойный вид. Я незаметно просочилась к свободному месту в самом последнем ряду и присела за длинную парту на деревянную скамью. Я представлялась самой себе одинокой шлюпкой в бушующем море жизни, в море, которое шумит и колышет меня на волнах. Внезапно наступил полный штиль – я увидела, что по залу уверенно идет высокий статный мужчина с темными, модно подстриженными волосами. Он гордо шествовал к кафедре в своем безукоризненном темно-синем костюме, а в его до блеска начищенных черных ботинках отражались лучи солнца. За ним следовали две женщины. Одна – невысокая худая блондинка в строгой юбке серого цвета и в белой блузке. Вторая же была полной противоположностью первой, со своими пышными формами и цветным, абсолютно не подходящим к обстановке платьем-разлетайкой. Поднявшись на невысокий помост, мужчина поправил очки в золотой оправе и внимательно оглядел аудиторию.
– Добро пожаловать, – прозвучал его величественный голос. – Меня зовут Давид Инмаск, я ваш декан. Справа от меня, – он показал на строгую маленькую женщину, – мой заместитель и по совместительству ваш педагог по основам архитектуры. Слева от меня – наш идейный вдохновитель и преподаватель композиции, она будет подбадривать вас и поможет вам развить потенциал.
По залу разлетелись аплодисменты, но декан успокоил толпу одним жестом руки.
– Спасибо, но мы не театральная труппа.
«Строгий», – подумала я. Инмаск же продолжил свою речь:
– В первом ряду сидят старосты, они раздадут вам ваше расписание и расскажут основы, правила и все, что следует знать, если вы хотите у нас учиться. На этом заканчиваю и
