Ермаков старый. О чем ты думаешь, Тимофей?
Тимофей (перекрестился: как бы самому себе, нервно). Ни о чем я не думаю! И думать ни о чем не желаю! Лишь бы все отстали от меня! (Бросился к рампе, оглядывает зрительный зал.) Помогите мне! Помогите, люди, ради бога! (Осекся.) Но кто из вас мне поможет?.. И чем мне молено помочь?..
Во двор, закутанный в плащ, вбегает Семен Горшков. Подбегает к Тимофею, хватает его за плечи, рывком поворачивает к себе.
Семен. Ты что меня обманываешь, подлец? (Дает ему кулаком в зубы.)
Тимофей. Пожалейте меня, барин! Пожалейте, ради бога! Я и не думал вас обманывать. Ей-богу, его три дня не было дома! Целых три дня Мишки не было дома!..
С улицы донесся осторожный, тихий свист.
Семен. Стой здесь! Ни слова! А то первым уложу! Тимофей. Стою, барин. Стою!
Семен убежал за угол дома. Тимофей, дрожа от страха, делает вид, что подметает. В это время входит усталый Ермаков молодой. Тимофей бросился в сторону, чтобы скрыться, но Ермаков заметил его.
Ермаков старый. Тимофей хотел скрыться от меня, но я успел заметить его.
Вдруг за спиной молодого Ермакова раздался выстрел. Молодой Ермаков покачнулся и быстро схватился за револьвер, но с противоположной стороны вбегает Семен и двумя выстрелами подряд сваливает молодого Ермакова. С улицы вбегают двое друзей Семена. Семен подбежал к лежащему на земле лицом вверх Ермакову и выстрелил в него в упор. Убедившись, что он мертв, бежит к окнам подвального этажа, где живут Ермаковы. Ногой ударяет в окно; раздается звон разбитого стекла.
Семен (кричит). Эй, кто там? Мишку убили! Выходите, вашего сына убили! (Увидев кого-то в комнате, стреляет туда подряд несколько раз.)
Раздался пронзительный женский крик.
Ермаков старый (продолжая сидеть на скамейке). Это убили мою бедную маму…
Семен отбежал от окна, махнул рукой своим друзьям, те скрылись.
Семен. Скорей! (Убегает со двора.)
Ермаков старый (глядя па лежащего па земле молодого Ермакова). Бедный ты, Миша! Если бы люди знали, как ты любил их! Если б люди знали, как ты любил революцию! Комсомол! Свой город! Как ты любил этот дом… Если б люди знали, каким ты был честным, чистым и правдивым! (Вдруг, обрадованно.) Ага! Раз ты еще способен мыслить — значит, ты еще не мертв! Раз мозг твой работает — значит, ты еще живой!
Ермаков молодой пробует подняться.
(Бросился к молодому Ермакову, присел около него, склонился над ним; еще более горячо.) Миша, не сдавайся! Не сдавайся, Мишенька! Надо жить во что бы то ни стало! Жить назло врагам! Держи зубами жизнь! Не выпускай! Держись, парень! Дел у нас еще много! И ты очень нужен! Очень ты нужен! (Тревожно оглядывается.) Скорей бы только на операционный стол! Скорей!.. Чтобы хоть немного осталось крови во мне! Хоть еще немного билось мое сердце! (Берет за руку молодого Ермакова, пробует пульс.) Жив! Пока еще жив! Жив!..
Ермаков молодой (силясь приподняться, хриплым голосом). Э-гей! Кто там? Помогите!..
Ермаков старый (вскочил на ноги). Э-гей! На помощь! Кто-нибудь на помощь! Человек умирает!..
Из-за угла выглядывает перепуганный насмерть Тимофей. Он смотрит на распластанное на земле тело молодого Ермакова.
Тимофей! Будут люди спрашивать… Чека с тебя, сволочь, спросит: почему дворник Тимофей не прибежал, когда стреляли?!
Тимофей (словно доказывая самому себе). Но у меня нет оружия! Они могли меня убить!
Ермаков старый. Надо было прийти… хотя бы сейчас же после стрельбы!
Тимофей (зрителям). Но я ведь пришел! Я ведь здесь!
Ермаков старый (горячо). Ну тогда кричи! Кричи, гадина! Чего молчишь?., Кричи, если хочешь сохранить свою шкуру! Кричи! Видишь, человек умирает!..
Тимофей (бегает по двору, нечеловеческим голосом орет). Помогите! Помогите, люди! Убили человека! Убили человека! Нашего Мишку убили! Мишку Ермакова убили! (Убегает со двора, и долго еще слышен его крик.) Бандиты у-би-ли че-ло-ве-ка! Помогите!.. Мишку Ермакова у-би-ли-и!..
Во двор вбегают люди с носилками. Впереди них — взволнованный, обезумевший Тимофей.
(Орет.) Скорей! Спасите! Помогите! Спасите, люди! Помогите, ради бога!.. Может быть, он еще живой?.. Бедный Мишка! Бедный наш Мишка Ермаков! Мы все его так любим! Помогите, ради бога!..
Люди бережно поднимают молодого Ермакова и быстро уносят.
(Бежит за ними, все еще причитая во весь голос.) Скорей, голубчики! Добрые мои! Скорей, мои родненькие! Спасите жизнь хорошего человека! (У ворот он отстал от носилок, повернулся, взглянул в сторону зрительного зала, в сердцах.) Отродье проклятое! Получил свое! (Перекрестился.) Господи, на все твоя воля!
В воротах появляются возвращающиеся домой Людмила с матерью.
Барабанова. Что здесь случилось, Тимофей? Кого это унесли? (Указывает рукой в сторону улицы.)
Тимофей (громко). Горе, барыня! Большое горе! Нашего дорогого… (запнулся, перешел на шепот) Мишку Ермакова… врага нашего прикончили! Убили! Убили несчастного!
Людмила (в отчаянии кричит). Что?.. Кого?.. Кого убили?.. Что ты говоришь, Тимофей?! (Хватает за грудь Тимофея.)
Тимофей. Да, барышня! Мишку Ермакова убили! Людмила (ошеломленная; кажется, она потеряла рассудок, кричит), Миша! Миша, родной! Миша! (Бросалась к Барабанов ой, повисла на шее у матери.) Барабанова (властно). Люда, опомнись! Людмила (оторвалась от матери, бежит к воротам, кричит). Миша! Миша!..
Барабанова. Людмила! Куда ты, Людмила?
Тимофей (преграждая Людмиле дорогу), Куда вы, барышня? В такую ночь? И за кого же вам пропадать?! Из-за этого выродка? «Змееныша»? Это он батюшку вашего, Геннадия Александровича, под пулю погнал!
Людмила (со всего размаха дает Тимофею оплеуху). Скотина! Мразь!
Барабанова бросилась к дочери, схватила ее за руку, увела за собой в дом.
Тимофей (стоя на месте, трет себе щеку; проводив глазами Барабановых, в сердцах). Шлюха! Знаю, отчего у тебя нутро горит! Поздно! Допрыгалась, козочка… Комиссарова девка! (Уходит.)
Ермаков старый. Ох, если бы я мог в ту ночь услышать этот крик отчаяния моей Людмилы. Наверно, я быстрее воскрес бы из мертвых!.. Да… меня оперировали лучшие хирурги Москвы! Резали… Зашивали… Заклеивали… Снова резали… чинили… Латали, как рваную шинель, изрешеченную пулями… И я выжил! Выжил! Только на семьдесят восьмой день очнулся в больнине. Открыл глаза… и сразу вспомнил! Кого? Как вы думаете, кого я первым вспомнил?.. Дворника! Тимофея, подлеца, вспомнил! Тимофея, которого видел перед тем, как я упал под пулями… Видел, как он спрятался… (Сердито.) Да, крепко я вспомнил Тимофея! Очень крепко! (Взглянув в ту сторону, куда уходил старик в очках, в сердцах.) Врешь, старик «пролетарского происхождения»! Твой батька, Тимофей, не от ревматизма подох! Врешь, Пашка!..
Затемнение
* * *
Тот же двор под вечер. На скамейке, положив книги и сумку рядом с собой, сидит Лена. Видно, что она чем-то взволнована. Берет книгу, раскрывает ее, хочет начать читать, но быстро захлопывает и кладет обратно на скамейку.
Со стороны улицы появляется Ермаков.
Ермаков (увидев Лену, обрадованно). О! Леночка, здравствуй!
Лена (вскакивает со скамейки). Здравствуйте, Михаил Николаевич!
Ермаков. Можно мне около тебя? Не помешаю?
Лена. Что вы, Михаил Николаевич! Садитесь, пожалуйста.
Ермаков (садится). Что нового, Леночка?
Лена. Ничего. Ничего нового…
Ермаков. Как это «ничего»! Не может быть «ничего»! В жизни каждого человека обязательно каждый день что-то да новое.
Лена. А в вашей жизни что нового сегодня, дядя Миша?
Ермаков. В моей жизни? (Улыбается.) В моей жизни действительно ничего нового… Жизнь моя… Моя жизнь, Леночка, сказала «стоп!». «Хватит!» — сказала. «Прочь всякие новости!» — сказала. Даже радостные новости прочь! Опасны они для моего здоровья! (Шепотом.) Поэтому… только поэтому я тайком от самого себя узнаю и встречаю всякие новости… Но сегодня, к сожалению, у меня действительно никаких новостей. (Глядит на книги Лены.) Бог мой, какие мудреные названия! И все это медицина?
