Читаем без скачивания Знахарка - Ольга Морган

волхва белые одежды, отобрали посох, обрядили в чёрное, вручили крест. Был волхв – стал поп, батюшка.

Аглая, тогда ещё носившая имя Милада, приняла новую веру без смятений. Не видела она причин отвергать Бога, что завещал любить и прощать, не причинять вреда ближнему, не красть и не завидовать, не желать жены брата своего и чтить родителей. Правильные заповеди принёс новый Бог – по таким что не жить? Окрестил старуху Афанасий, нарёк новым именем, и дальше пошла жизнь своим чередом.

В крепкой дружбе жили Аглая и Агав многие годы, пока батюшка не помер. На смену ему пришёл другой – обученный по всем христианским канонам, но и он принял Аглаю хорошо. Да и к имени новому привыкать не пришлось: батюшку тоже звали Афанасий. А со временем он и вовсе стал походить на своего предшественника.

Время шло. Жизнь вошла в новое русло. Земля процветать стала – для крестьян то было верным знамением. Раз жизнь налаживается, значит, всё делают правильно, значит, новый Бог не так уж и плох.

Вот уже почти век прошёл с той поры: люди живут и не горюют. Пашут, сеют, детей рожают. От болезней и нечисти оберегает их знахарка, а от душевных недугов и смятения – батюшка.

Аглая сошла с поля и заприметила: у крайней, давно пустующей избёнки, что наполовину ушла в землю, стоял конь, запряжённый гружёной телегой. За косым плетнём расхаживал высоченный, плечистый богатырь – у Аглаи язык не повернулся бы назвать такого видного хлопца просто мужиком. Истинно богатырь.

Из темноты избы выпорхнула невысокая красивая молодка. Аглая прикрыла ладонью глаза от солнца, подумав, что, может, сослепу кого-то из своих не признала. Да нет, глаз у знахарки ещё зоркий, и видно было – не местные.

Знахарка подошла ближе, окинула взглядом телегу и крякнула: из-под настила выглядывало промысловое добро да несколько добротных сундуков. «Что за богатеи пожаловали в нашу деревеньку?» – подумала она.

– Доброго здоровьица, бабушка! – поздоровалась с приветливой улыбкой молодка, выйдя из-за плетня.

– Бог в помощь, дочка! А вы чьих будете?

Со двора вышел богатырь, встал за спиной жены. Высокий, красивый, глазищи – синие омуты, волосы и борода русые, на солнце золотом переливаются. В плечах косая сажень. Сердце Аглаи дрогнуло: уж больно напоминал молодец её дорогого Молчана, которого давным-давно не сумела она уберечь от злого духа, что преследует её больше века.

– Здравия, бабушка, – поприветствовал богатырь.

Знахарка выпрямилась, спина натянулась стрункой. Голос – бархатный. Похож, похож богатырь на Молчана и видом, и поступью, и голосом. На Аглаю нахлынули воспоминания о возлюбленном охотнике: такой же был – высоченный, сгребал её в охапку, как медведь, кружил, будто бы ничего она не весила.

Только нынешний одет в добротную рубаху с богатой вышивкой по рукавам да по вороту. Не мужик – загляденье.

– Бабушка? – позвал мелодичный женский голосок.

Аглая встрепенулась.

– Ой, деточки, да призадумалась бабушка. Дык чьих будете, откуда пожаловали?

– Из Торжкова мы, там, за Чёрной речкой, верст сорок отсюда, – сказала молодка. – Меня Марьяной звать, а это муж мой Клим. Вот, перебрались к лесу ближе, муж-то промыслом живёт, а тут леса большие, малохоженые. Дом этот нашей дальней родни, только они давненько померли, а домишко остался. Мы займём, пока отстроимся… Не помешаем?

Аглая оглядела молодых, улыбнулась так, что морщинки вокруг глаз засияли солнечными лучиками, и сказала:

– Живите, деточки, на доброе здоровьица. А если болячка какая одолеет или нечистого заприметите, приходите ко мне. Я вон там живу, на самом краю деревни изба моя. Звать меня бабушка Аглая. Знахарка я тутошняя.

– Благодарствуем, бабушка. – Клим поклонился, Марьяна последовала примеру мужа.

– Да чего уж, мы рады добрым людям, а вы, я погляжу, из добрых будете. Значится, и деревенька наша с вами только лучше станет.

Молодые заулыбались. Аглая видела их насквозь. Светлые люди, глаза ясные, а смотрят-то как с любовью друг на друга. Давно знахарка не видела таких в Горюново и чувствовала: неспроста эти двое сюда приехали. Судьба их сюда направила. А вот что она, судьба эта, для них уготовила – живы будем, поглядим.

– Ты прости нас, бабушка, что в дом не приглашаем, – вдруг сказал Клим. – С дороги только, землянка в запустении, негоже в такую разруху гостей звать.

– Да бог с вами, пойду я, а вот как домишко отстроишь для Марьяны своей, пригласи меня. По чину нужно в новом жилище заговоры да обереги сделать, чтобы никакая хворь порог переступить не смогла, никакая порча не одолела. Уразумели?

Молодые дружно кивнули. Старуха снова разулыбалась. Распрощавшись с ними, она пошагала домой. Всю дорогу знахарка раздумывала о своих ощущениях после встречи с этой парой. Излучали они что-то особенное, чистое. Да и сами необыкновенные, видные.

А подойдя к дому, Аглая остановилась и задумалась: а дети-то у них где? Неужто бездетные? Вроде бы не совсем юнцы. Да и видно, что давненько вместе – добро-то какое уже нажить успели. А может, ребятню с роднёй в родительской деревне оставили, пока на ноги вставать будут?

Чужая семья – потёмки, но только не для знахарки, прожившей на земле более двух веков.

– Нету у них никаких детей, не дал пока Бог им детишек. – Безошибочно определила она после раздумий.

* * *

Летние деньки сгорали в заботах. Дни стояли тёплые, на редкость погодистые – без зноя и проливных дождей. Урожай сулил быть хорошим.

Одно не давало покоя Аглае. Выше по Чёрной речке, верстах в двадцати от Горюново, прошлым летом начали строить монастырь. И бог бы в помощь, да только место выбрали дурное – неподалёку от той поляны, где был запечатан злой дух старого колдуна. Пугало Аглаю, что слишком близко к монастырю подступал тот самый лес, деревья для стройки рубили прямо здесь.

Аглая собралась наведаться в монастырские земли, проверить, целы ли обереговые границы.

– Хозяюшко, – ласково позвала она.

За печью вспыхнули два огонька – глаза.

– Отлучиться мне надобно, а ты, ежели кто недобрый в моё отсутствие пожалует да в сундук полезет, помнишь, что нужно сделать?

В очаге зашипело, заискрило и вспыхнуло пламя, обдав знахарку жаром.

– То-то же. Никому не дай вынести то, что в сундуке. Жги всё дотла, ежели надобность будет.

Пламя в очаге затухло.

Для Кутника устроить пожар – дело нескольких мгновений. Маленький домашний дух умел обращаться в жаркое пламя. Не раз он выручал знахарку с растопкой печи, когда дрова не хотели разгораться. Умел излучать и тихое, ласковое тепло. Не раз согревал опару в липовой квашне, чтобы хлеб получался