раздумьях, чем бы заняться.
Тут взгляд его упал на Манюню, о которой все уже немного подзабыли. Манюня была живым прибором, похожим на черепаху, и могла искать пропавшее не только в этом измерении, но и в других. С ее помощью нашли и освободили Сову, которая буквально попала в плен к двум детям, слишком увлеченным Гарри Поттером (поттернутым, как называла таких Сова), которые все пытались добиться от нее, где платформа «9 и 3/4», и чуть сама не сошла с ума. Так что Манюня была очень полезным членом семьи старого Дома и любила забираться во всякие уголочки: под столы, под стулья, под комоды, – и ее фактически не было видно. И вот, глядя на Маню, Отрывкину пришла в голову интересная идея.
Он погладил Манюню (пятнышки на ее спинке засверкали от удовольствия), пробормотал: «Эврика!» – и рысью бросился к себе в кабинет за любимым паркером.
В кабинете Отрывкина, как всегда, на рабочем столе лежала пачка бумаги и заправленный чернилами паркер, но, что самое важное, Олега вдохновляло большое панорамное окно перед его рабочим столом. Таким образом, Отрывкин мог не только работать, но и периодически любоваться красотами природы, которые открывались ему за окном, и размышлять над очередным изобретением. Вид из окна, надо сказать, был действительно очень красивым: зеленая поляна, усыпанная дикими цветами, которые росли как им вздумается, была окружена старыми деревьями – соснами, дубами, березами, растущими как попало, потому что никто не мешал им расти. Кое-где были видны дорожки, посыпанные гравием. Иногда Отрывкин щелкал пальцами – и там, где надо, трава оказывалась постриженной, сухостой с деревьев исчезал сам собой, да и дорожки приводились в порядок. Зимой все было покрыто слоем снега и казалось укутанным толстым белым одеялом: снежинки поблескивали в свете солнца, на голубом небе плыли белые барашки облаков… Картина была идиллической.
Так вот, когда Отрывкин уставал или терял мысль в ходе исследований, ему весьма помогал этот вид из окна. Именно поэтому Отрывкин очень любил свой рабочий угол – удобный, домашний, настраивающий на разные открытия. Не зря же его дед, который был профессором биологии, биогенетиком, сделал много открытий в генетике и свои труды писал именно за этим столом. Самое главное, что Дом был построен вдалеке от всех жилых районов и сюда никто не забредал, только изредка некоторые животные проходили по поляне, удивленно косясь на взявшийся из ниоткуда Дом, неожиданно появившийся среди деревьев и явно жилой. А когда из Дома выскакивали котята и устраивали игру на поляне, то случайные животные предпочитали обходить поляну и вовсе стороной – во избежание.
Вот в этот рабочий уголок и пришел Отрывкин с очередной идеей. Он уселся за письменный стол, взял паркер и написал заглавие будущей научной работы: «Мимикрия как спонтанное средство защиты и о том, как с ней бороться». Отрывкин задумался, что было вообще в порядке вещей, ведь написать научную работу – это вам не просто пойти прогуляться до соседнего городка. Тут нужен полет мысли, фантазия, работа разума, да и просто развитый интеллект.
Так думал Отрывкин, но это не помогло ему продолжить писать.
«Вот что значит гены, – продолжал думать Отрывкин, – не зря дедушка был великим биологом, да еще и генным инженером. Вот наследственность и дает результаты: все время возникают идеи, требующие решений и доказательств. Как я лихо живую воду изобрел, а? И быстро, и качественно».
Отрывкин искренне при этом забыл, что живую воду он изобрел, уже будучи магом.
Пока Отрывкин размышлял, в Доме что-то происходило. Слышались возня, шум, писк. Писк, надо сказать, был довольно громким и возмущенным. Когда Отрывкин понял, что в Доме не все в порядке, он решил выяснить, что случилось и кто мешает ему заниматься научным трудом. Между нами говоря, никакого еще научного труда и не было, но это было дело принципа. Поэтому Отрывкин вскочил и побежал в ту сторону, где раздавался шум.
Оказалось, что шум шел из кухни. Отрывкин влетел туда и с ходу начал выяснять отношения.
– Что за шум, а драки нет? – весело спросил он, еще не зная у кого. – Что происходит? Кого обижают, кого убивают? – продолжил дурачиться Отрывкин.
Надо сказать, что в этот день настроение у него было очень хорошим. Ничего плохого в округе не наблюдалось, все шло своим чередом, домашние живы-здоровы, и поэтому поводов для огорчения не было. Да еще погода на дворе стояла замечательная: яркое теплое солнце освещало все вокруг, чудесные запахи нагретой травы и цветов на поляне заполняли Дом.
В ответ на веселые вопросы раздался обиженный писк. Это пищали подросшие крысята. Они уже научились говорить, поэтому пищали просто по привычке. Крысята были питомцами Отрывкина, и он решил разобраться, в чем дело.
– А давайте-ка вы мне все расскажете, что у вас тут происходит и почему стои́т такой шум. Кто чей кусок сыра съел, кому хвост прищемили? – начал Отрывкин. Но его тут же перебили: крысята хором начали рассказывать.
Из путаных выкриков Отрывкин понял одно: крысят обидели, не любят и чуть ли не выгоняют из Дома.
– Это кто это вас отсюда выгоняет? – удивился Отрывкин. – Никто вас отсюда никуда не выгонит. Это такой же ваш Дом, как и всех. И вы будете здесь жить столько, сколько сами захотите. Так что давайте-ка поподробнее расскажите мне, кто вас обидел.
Дом одобрительно заскрипел, а крысята смущенно замолчали.
– Давайте-давайте, начинайте, – сказал Отрывкин, – я вас очень внимательно слушаю.
– Ну, – начал один из крысят, – сначала прилетела Сова. И сказала, что если мы будем шуметь, то она не посмотрит на то, что мы домашние крысята, а отнесется к нам как к обычным полевым мышам, то есть всем пооткусывает хвосты и их засушит. Потом пришел Соловей и сказал, что, если мы так и останемся невоспитанными крысятами, он лично нас выгонит на улицу. А потом расскрипелся Дом, что, мол, ему надоели всякие визги и писки, которые раздаются у него во всех углах, и если мы прогрызем хоть одну половицу, он нас этой же половицей и придавит.
Крысята перешли на возмущенный писк.
– Так, – сказал Отрывкин, – сейчас пойдем разбираться, кто вас обидел. А вы пока успокойтесь и не думайте ни о чем плохом. Никто вас из Дома не выгонит, никто не обидит. Иначе я кое-кого обижу. И вообще, запомните, что вас здесь все любят. В Доме вообще все друг друга любят и все друг с другом дружат.
Таким образом успокоив крысят, Отрывкин не в лучшем расположении духа отправился узнавать, кто их так напугал.
