Кибервойна охватывает все сферы. Системы, которыми мы располагаем, от банков до радаров противовоздушной обороны, доступны из киберпространства, их легко можно захватить или вывести из строя, и для этого не нужно опротиводействовать традиционным системам обороны страны.
Кибервойна уже началась. Ожидая нападения, государства готовятся к битве. Они проникают в сети и инфраструктуры, припасают «черные ходы» и логические бомбы, и делают это уже сейчас, в мирное время. Грань между миром и войной оказывается размытой — вот новый опасный источник нестабильности.
Как мы увидим в последующих главах, есть все основания полагать, что будущие наступательные войны станут дополняться кибернетическими, в то время как кибервойны будут вестись и сами по себе, без взрывов, пехоты, авиации и флота. Но полномасштабных кибервойн, в которых сильнейшие в этом виде войны государства использовали бы свое лучшее оружие, пока не было. Поэтому мы еще не знаем ни потенциального победителя, ни возможных результатов, ни последствий.
В этой книге мы разберемся, почему непрогнозируемость, связанная с полномасштабной кибервойной, означает высокую вероятность того, что военное равновесие в мире изменится, а политические и экономические отношения коренным образом преобразятся. Кроме того, мы найдем способы уменьшить эту непрогнозируемость.
Глава 2
Кибервоины
В США можно было увидеть рекламный ролик: коротко стриженный молодой человек в комбинезоне парашютиста идет по тускло освещенному центру управлении, переговариваясь с подчиненными, на лицах которых мерцают зеленоватые блики от светящихся мониторов. За кадром слышится голос: «…контроль систем управления… систем водоснабжения.» это новое поле битвы — здесь будет территория войны — здесь будут вестись главные сражения». Затем мужчина смотрит в камеру и произносит: «Я капитан Скотт Хинк, кибервоин военно-воздушных сил». Экран темнеет, и на нем появляются три слова: «Воздух. Пространство. Киберпространство». Затем, когда реклама заканчивается, мы видим крылатую эмблему и самого рекламодателя: «Военно-воздушные силы Соединенных Штатов».
Итак, теперь мы знаем, как выглядят кибервоины. Скотт — красивый, стройный, честный офицер, каких большинство в самых могущественных вооруженных силах планеты. Конечно, его образ не вполне совпадает с нашими представлениями о хакерах — прыщавых растрепанных парнях в толстых очках. Чтобы привлечь людей, обладающих необходимыми навыками для ведения кибервойн, военно-воздушные силы, кажется, решили, что им позволено изменить правила. «Пусть они не могут пробежать три мили с рюкзаком за спиной, зато способны вывести из строя систему SCADA,[6] — размышляет генерал-майор военно-воздушных сил Уильям Лорд. — Нам нужно создать культурную среду, в которую они смогут встроиться». Такое прогрессивное отношение отражает сильное желание ВВС США играть главную роль в кибервойне. Именно они впервые создали организацию для ведения боевых действий в новом пространстве — Киберуправление ВВС США.
Сражение за кибервойну
В октябре 2009 года за ВВС последовал и флот, организовав собственный отдел кибербезопасности. Создается впечатление, что американские вооруженные силы только теперь начали интересоваться кибервойной, вступив в игру довольно поздно. Но это не так. Министерство обороны США «изобрело» Интернет, и возможности использования его в военных целях не оставались без внимания даже в те далекие дни. Как уже отмечалось в первой главе, первые кибервоины планировали использовать во время войны в Персидском заливе кибероружие, чтобы разрушить систему противовоздушной обороны Ирака. Вскоре после «Бури в пустыне» ВВС США создали специальный Центр военной информации. В 1995 году Университет национальной обороны подготовил первый выпуск офицеров, обученных вести кибервоенные кампании. В 1990-х не все военные понимали, что значит кибервойна, и считали ее частью информационной, психологической войны, связывая с операциями по психологическому воздействию на противника. Другие представители разведслужб считали расширяющуюся сеть Интернет золотым дном для электронного шпионажа. Становилось все очевиднее: если вы способны проникнуть в сеть, чтобы собрать информацию, несколько нажатий клавиш могут вывести эту сеть из строя… По мере того как сотрудники электронной разведки все больше осознавали этот факт, перед ними возникала сложная проблема. Парни из разведки знали, что если они скажут «операторам» (боевым подразделениям), что в Интернете можно вести войну нового типа, они утратят контроль над киберпространством, который перейдет к воинам. С другой стороны, воинам, действуя в киберпространстве, по-прежнему приходилось полагаться на «ботаников» из разведки. Более того, возможности киберпространства позволяли легко нанести существенный урон врагу, и такой шанс нельзя было упускать. Постепенно воины осознали, что и «ботаники» кое на что сгодятся.
Ко второму президентскому сроку Джорджа Буша важность кибервойны стала очевидной Пентагону, и военно-воздушные силы, флот и разведывательные органы затеяли отчаянную борьбу в стремлении играть лидирующую роль в новом пространстве военных действий. Некоторые ратовали за создание объединенного командования всех трех служб в рамках одной интегрированной структуры, ставя в пример объединенные командования по транспорту, стратегическому ядерному вооружению и по каждому региону военных действий. Когда в 1980-х годах казалось, что важную роль будут играть космические войска, Пентагон создал соответствующее объединенное командование, считая, что это пространство должны контролировать Соединенные Штаты. Объединенное космическое командование вооруженных сил США существовало с 1985-го по 2002 год, до тех пор, пока не стало очевидно, что ни у правительства США, ни у других стран нет средств на ведение масштабных военных действий в космосе. Космическое командование влилось в стратегическое командование (STRATCOM), управляющее стратегическими ядерными силами. В 2002 году кибервойна перешла в ведение STRATCOM, штаб-квартира которого находится на авиабазе в Небраске. Военно-воздушным силам предписано было руководить действующими боевыми частями. Создание Киберкомандования ВВС США и важность киберпространства, продемонстрированная в рекламной кампании по привлечению добровольцев в ряды военно-воздушных сил, вызвали раздражение других служб и многих сотрудников Пентагона.
Некоторых беспокоило то, что ВВС слишком открыто говорят о том, что, по их мнению, должно храниться в тайне — о самом существовании кибервойны. Глава ВВС США публично заявил: «Пусть страна знает — пришла эпоха кибервойн». Да еще злосчастная реклама, пугающая блэкаутом (крахом энергосистемы страны). В другом ролике показывался Пентагон и утверждалось, что он подвергается атаке в киберпространстве по миллиону раз в день, но защищается такими доблестными воинами, как геройский сержант ВВС, сидящий за компьютером. Добавьте бесконечные интервью с руководителями ВВС, которые не скрывали своих решительных намерений. «Наша цель — контролировать киберпространство, занимаясь как обороной, так и нападением», — признавался генерал-лейтенант Роберт Элдер. Руководитель оперативной группы по операциям в киберпространстве высказался столь же откровенно: «Нельзя только обороняться в киберпространстве. Если вы не доминируете в киберпространстве, вы не можете доминировать в других областях».
К 2008 году все в Пентагоне убедились в важности кибервойны, а также в том, что ею не должны заниматься только ВВС. В принципе, все были согласны на создание объединенной структуры, но боялись снова совершить ошибку «Космического командования». Вдруг войны в киберсфере окажутся чем-то столь же преходящим, как космические. Альтернативой было создание объединенного командования, подчиненного STRATCOM (Стратегическое командование США) хотя бы на бумаге. ВВС тогда прекратили бы считать себя главными, им пришлось бы довольствоваться более скромным положением.
У разведки имелись свои соображения. После реорганизации 11 сентября 2001 года все 18 подразделений управляются одним человеком. В 2008 году главой разведки стал Майк Макконел. Слегка сутулый, в очках с толстыми стеклами и мягким голосом, он выглядел как преуспевающий бизнесмен с Уолл-стрит. Макконел пришел в разведку из консалтингового консорциума Booz Allen Hamilton. Он отказался от традиционной карьеры в Booz. Большую часть жизни Макконел служил в военно-морской разведке и ушел в отставку трехзвездным генералом Агентства национальной безопасности (National Security Agency, NSA).
Если послушать, как Макконел или его преемник генерал ВВС Кен Минихэн говорят о АНБ, вы начнете понимать, почему они считают, что передать часть их полномочий другим глупо и практически нереально. Они подчеркивают, что АНБ имеет огромный опыт, поскольку десятилетиями «делало невозможное» в сфере электронного шпионажа. Роль АНБ в киберпространстве следует из его традиционной задачи — прослушивать радиосигналы и телефонные разговоры. Интернет является всего лишь еще одним средством массовой информации. Распространенность Интернета растет, так же как и заинтересованность в нем АНБ. АНБ, в котором трудятся доктора наук и инженеры-электронщики, постепенно становится ведущим мировым центром исследования киберпространства.
