видел.
Самый трагизм ситуации заключался в том, что я сидела всего в паре сантиметров от друзей, меня оплакивающих, но они не чувствовали этого. Я же не могла даже прикоснуться, обнять их, сообщить, что не нужно плакать, что я тут рядом, совсем близко.
Но нашу «плачевную» идиллию совсем скоро потревожил неожиданный посетитель.
— Госпожа Зинина? — вежливое покашливание раздалось за моей спиной.
Обернувшись, я увидела мужчину лет тридцати — тридцати пяти в дешевой кожаной куртке и грязных стоптанных башмаках.
Я просто феноменально бешусь, когда вижу у мужчины грязную обувь.
Тут вспоминается шедевр советского кинематографа «Москва слезам не верит» и героя Алексея Баталова — «слесаря-интеллигента» Гошу с его нечищенными ботинками. Так тот хотя бы понимал, что лицо мужчины — это его обувь. К сожалению, в наше время многие представители сильного пола пренебрегают элементарными правилами гигиены.
Рыжая кожаная куртка тоже была в каких-то странных засаленных пятнах, на локтях была местами вытерта, и в общем весь облик незнакомца свидетельствовал о его довольно скромном финансовом положении. Вещи были явно куплены на дешевом китайском рынке, и какие бы яркие лейблы ни умудрялись трудолюбивые жители Поднебесной приштопывать к своим изделиям — далеко была видна их реальная стоимость.
Мужчину можно даже было бы назвать довольно симпатичным, если бы не уставший и какой-то ожесточенный взгляд светло-карих, орехового цвета, глаз. Это были глаза человека, много пережившего и знающего истинную ценность жизни.
— Следователь Еремин Иван Андреевич, — представился он Юле и Олегу. — Я могу с вами поговорить, госпожа Зинина? — поинтересовался он у Юльки.
«Госпожа», — фыркнула я.
Надо же, недавно всех именовали не иначе, как «товарищи», теперь всех принято величать «господами».
Это старосветское обращение абсолютно не сочеталось с дешевым обликом следователя Еремина, его нечищенными ботинками и удручающе тоскливым взглядом.
«А говорят, что в системе МВД заоблачные зарплаты у следователей, но «господин» Еремин явно не похож на преуспевающего сотрудника. Быть может, он складывает деньги в кубышку, хранит всю зарплату под матрасом и копит деньги на черный день?» — принялась фантазировать я.
Юля подскочила с дивана, принялась судорожно размазывать слезы по зареванному лицу.
Весь макияж у нее поплыл, глаза превратились в две щелочки, и голос у нее дрожал, когда она спросила:
— Поговорить со мной? Но о чем? У нас тут горе…
— Да, — вскочил Олег и присоединился к разговору, — вы разве не понимаете, у нас умерла близкая подруга. Мне кажется, сейчас не подходящее время для разговоров.
— Время вполне подходящее, а о вашей подруге как раз и пойдет речь. Алиса Владимировна Воронова, вы ведь о ней говорите?
Опаньки!
А ему-то что понадобилось от моей скромной персоны?
— Юлия Александровна, выпейте воды, умойтесь, я вас подожду здесь, и мы сможем побеседовать о вашей покойной подруге, — официальным казарменным тоном произнес Еремин.
— Да, конечно, я сейчас. — Юлия уныло поплелась в женскую комнату.
— А вы, если я не ошибаюсь, Олег Завьялов? Бывший… ммм… друг Алисы Вороновой, — даже не спрашивая, утвердительно уточнил Еремин.
Такое фамильярное обращение «ммм… друг» даже меня выбило из колеи, что же говорить про Олега, который всегда отличался вспыльчивым и невыносимым характером.
— Да, это я. И да, у нас с Алисой были отношения, — с плохо скрываемым недовольством сквозь зубы процедил Олег.
Еремин будто бы и не заметил вспыхнувших в глазах Олега сатанинских огоньков.
Глава 6. День не задался…
С самого утра я чувствовал себя не в своей тарелке.
Ровно в пять утра, игнорируя раз и навсегда заведенные мною правила выходить на прогулку в полседьмого, меня с грозным рыком разбудил Ланселот.
Огромный мраморный дог, своим ростом напоминающий взрослого теленка, отличался исключительно добродушным нравом и донельзя миролюбивым характером.
Он никогда никого не укусил и даже не думал кусаться.
Комочек серой шерсти в картонной коробке был подброшен полгода назад под мой автомобиль, припаркованный возле места работы — Следственного управления города Химки.
Эта коробка чуть не вызвала приступ паники у меня и моего напарника Константина Желудева, когда, подходя к своей «Шевроле Лансер», я заметил что-то лишнее под ее днищем.
Во всех криминальных боевиках именно так выглядит самодельная бомба, со смертоносной мощностью способная разорвать не только всех пассажиров автомобиля, но и мимо проходящих прохожих.
Я в то время расследовал дерзкий налет парочки недружелюбно настроенных кавказцев на салон сотовых телефонов.
Только одно слово «расследовал» — и расследовать там было нечего.
Двоих молодчиков задержали на месте преступления силами охраны соседнего магазина.
Грозные джигиты пошли на дело с игрушечными пистолетами и даже не потрудились скрыть свои лица от всевидящего ока видеокамеры.
В камере же предварительного заключения они грозили немыслимыми карами и кровной местью мне, якобы повинному в их незавидном положении.
Грозили-грозили, а на следующее утро под моей машиной появилась странная картонная коробка.
Было чего испугаться.
Вызванный сапер с овчаркой Джулли, которая гавкала не переставая на автомобильный презент, представил моему задумчивому взору маленький комочек серой шерсти — трогательного наивного щеночка с умненькими глазами.
Так у меня и появился Ланселот, имя он получил не в честь доблестного рыцаря круглого стола, а по марке автомобиля «Лансер», куда и был подкинут.
Кто это сделал и, главное, зачем, мне уже было не важно.
С Ланселотом мы быстро подружились, но я и не ожидал, что из маленького щенка всего за полгода способна вырасти такая огромная лошадь шестьдесят пять сантиметров в холке.
Глупый щенок, несмотря на свои впечатляющие габариты, очень любит ластиться ко всем, что иногда выглядит очень пугающе.
Представьте себе, гуляете вы на улице с маленьким той-терьером, размером с кошку, как откуда ни возьмись на вас по дороге летит огромный мраморный дог.
Намерения Ланселота не выдает его оскаленная пасть и горящие глаза, а ведь он всего лишь хочет познакомиться и обнюхаться с тойчиком. Кусать его, а тем более хозяина, он совершенно не планирует.
За догом на поводке (не ясно, кто кого выгуливает) лечу я, следователь Иван Еремин, и кричу, чтобы прохожие не боялись «собачку».
Особо впечатлительные бабульки падают в обморок при виде моего «Баскервиля».
Мы с Лансом сразу договорились: чтобы не разрушать мой быт старого холостяка, утром мы с ним гуляем по будильнику в шесть тридцать.
Ему вполне хватает времени сделать все свои дела, а мне на свежем воздухе перед моей «собачьей» работой выкурить одну-две сигареты.
Сегодня же часы предательски показывали пять ноль-ноль, а Ланс прыгал и скулил возле моей кровати, всем своим видом показывая, что ему уж
