В классе попросишь прощение. Жалобно, как ты умеешь. Без конкретики. — добавляет, покраснев. — Не говори за что. Андестенд?
— Угу, — За мой счет решила себе престиж поднять, как тут не понять. — Может, за цветами сбегать?
Сарказм она не улавливает.
— Не успеешь. — Смотрит на наручные часики на розовом кожаном ремешке. — Надо было раньше…
— Простите, — покаянно говорю.
— Ладно, пора. Сразу за мной не иди. Потопчись полминуты.
Делаю, как велено. Ничего-ничего. Сейчас нужно перетерпеть. Главное ждет впереди, когда дойдет до обыгрывания своей роли. Посмотрим, как Соколовой это понравится. Мне уж точно безумно.
За пять минут до звонка вхожу в класс. Народу уже полно, только учительницы нет. Но она и не нужна.
Гриха молча машет мне, тоже поднимаю руку. У окна Соколова болтает со своей свитой, тайком поглядывая на меня. Я же подхожу к доске, по пути прихватив один из стульев. Ставлю на середину кабинета и резко вскакиваю него.
— Кхе-кхе…Прошу вашего внимания, дамы и господа!
Одноклассники удивленно оборачиваются.
— Хочу при всех попросить прощения перед Светланой Дмитриевной! — громко декларирую. — За вчерашнюю оплошность!
Соколова вспыхивает, как мак. Такого эпатажа она явно не ожидала. Класс, затихнув, ждет.
Я покаянно опускаю голову.
— Я ужасно накосячил. По моей вине эта прекрасная леди, этот непогрешимый ангел, этот невинный цветочек увидела то, что видеть не должна была до самого своего венчания, — делаю трагичную паузу. — Мужские пиписьки. — класс взрывается оглушительным смехом. Света бледнеет, как снег, тут же покрывается красными пятнами. Опускаю голову, сокрушенно вздыхаю. — Это полностью мой грех! Я осознаю свою вину в том, что привел нашу принцессу в рассадник спущенных штанов и пуков! В эту вотчину страха и мрака! — пережидаю волну оглушительного хохота и продолжаю: — Светлана Дмитриевна, будьте милостивы! Простите меня за этот конфуз ниже пояса! В душе мне ужасно больно! Представляю, как травмировал девичью психику! Меня утешает только мысль, что, возможно, вы хотя бы успели приглядеть себе будущего мужа!
— Ха-ха! Так это Вещий запустил Соколову в нужник! А я то думал, чего это она к нам зашла!
— Ха-ха-ха, пипец, Вещий — комик!
Хохот, наверное, доносится до кабинета директора. Даже обычно смурной Гришка схватился за пузо.
Не смеется только одна белокурая девочка, на ее глазах даже слезы навернулись. И вовсе не от веселья. Заплаканные глаза смотрят на меня не отрываясь, розовые губки бантиком беззвучно произносят три слова:
«Я тебя убью!»
* * *
Я не изменил себе, принял верное решение. И совесть моя чиста. Притом выполнил условие Дмитрия Соколова — искренне извинился перед его обиженной дочкой. А в том, что Соколова чуть не разревелась в процессе моего эмоционального монолога, нет моей вины. Хотели извинений — получили, сами ж просили. А о том, как я их подам, речи не шло.
Сама Соколова, конечно, хотела выставить всё так, будто бы я извиняюсь за то, что на днюхе ей не подарил цветов. Было бы уроком для остальных. Ну а то, что она в туалет завернула, никак не объясняла бы, однокашники и списали бы на то, что просто ошиблась дверью. Только не вышло у Соколовой. Теперь все всё знают. Ну почти.
После уроков я снова забегаю в библиотеку. Вообще, надо бы в городскую сходить. Может, там про телепатов побольше инфы. Но это только на выходных разве что. Пока обхожусь тем, что есть.
На обратном пути в школьном дворе мне в спину бьет крик:
— Вещий, тебе жить надоело?!
Кажется, я ошибся в прошлый раз. Вот теперь Соколова по-настоящему злая. Я прямо чувствую, как шипы ее злости прокалывают мне кожу. Вот еще одна новость. Я не только телепат, но и эмпат.
— Жить я люблю, — с улыбкой отвечаю. — А что?
Она подходит совсем близко. Разъяренная коротышка метр с кепкой. Личико симпатичное, пускай и искаженное гримасой, а на остальное и смотреть пока нечего. Помню ее мощную хватку, и инстинктивно хочется отступить, но я остаюсь на месте. Только усмехаюсь.
— Смешно тебе?! — рычит она потешно, как котенок.
— Просто настроение хорошее. У тебя еще ко мне вопросы?
— Есть. Один. Как хочешь умереть, Вещий?!
— Как? — делаю вид, что задумываюсь. — Спустя десятки лет от старости в постели с шикарной молодой девушкой на своем…ну ты уже опытная, знаешь, про что я.
— Ничего я не знаю! Что ты врешь! — ее щечки вспыхивают как два костра. — Всё, Вещий, ты допрыгался! Сейчас я тебя поджарю!
И в маленькой ладошке буквально вспыхивает огненный шар. Я аж прифигеваю. Она пиромант? Во дела!
— А ты что думал? — оскаливается она, как маленький хищный зверек, заметив мою реакцию. — Что в сказку попал?
— Волшебную, — киваю на полном серьезе.
А вообще девчонка зарвалась. Надо бы ее притушить, пока никого не поранила. Выплескиваю мозговые волны вместе с вербальным дубляжом мысленной команды:
— Потуши свою фигню.
И тут же я морщусь. Мысленный вектор будто натолкнулся на прочную стену. Не монолит, но тряхнуло мое сознание крепко.
Света же подкидывает файербол, злая усмешка пляшет на крохотном лице.
— Всё, Вещий, кончились твои фокусы. Сейчас ты встанешь на колени и по-настоящему попросишь прощения. Слышишь? Иначе поджарю.
Слышу, но не слушаю. Уставившись в ее голубые глазенки, пытаюсь продавить эту непонятную стену. Ментальные щупы скользят по поверхности в поисках любых шероховатостей и неровностей, чтобы зацепиться и дернуть, либо продавить. Конструкция не идеальная, полно трещин, накиданные друг на друг блоки не закреплены, сдвинуть их не проблема. Какой дилетант ставил эту муть? Она же сама чуть не рассыпается, стоит только чуть толкнуть. Что я и делаю. Треск ментальных щитов отдается эхом в моей голове.
— Тебя что, парализовало страхом? — тем временем фырчит вредина, поигрывая файерболом. — Столбняк схватил? Я приказала — на колени, холоп!
В ответ я лишь вздыхаю.
— Как же ты задолбала, — я больше не усмехаюсь. — У тебя просто конченый характер. Грустно представить, в какую стерву ты вырастешь.
— Ч-что? — она такого точно не ждала.
Света пытается дернуть рукой, но не выходит. Я взял полный контроль над девчонкой. Всё что она может — это пискнуть и сжаться. Так она и поступает.
— Ты на ручном приводе, — указываю рукой на видеокамеру на стене. — Спасибо за файербол, кстати. Теперь ни у кого не возникнет сомнений в моей самообороне.
Свету словно парализовало. Всё, что она делает — смотрит своими огромными лупами.
Я медленно произношу:
— Еще раз на меня надавишь — я тебя в порошок сотру. Тебе ясно?
Молчит. Запуганно сглатывает комок в горле. Ну ладно, похоже ей хватило. Хочу развернуться и уйти к автобусу, уже
