неутомимо, что достиг на обратном пути Кадиса неделей ранее, чем Вильнев вошел в Ферроль, несмотря на неизбежные задержки из-за ложных сведений и неуверенности относительно движения неприятеля. Та же самая неутомимая энергия дала ему возможность привести свои корабли из Кадиса к Бресту вовремя, для того чтобы дать английскому флоту перевес над флотом Вильнева на случай, если бы последний настаивал на своей попытке прийти туда. Английский флот – по численности значительно уступавший полной численности флотов союзников – был поставлен этим своевременным подкреплением из восьми испытанных кораблей в наивозможно лучшее стратегическое положение, как будет показано ниже при рассмотрении сходных условий в Американской войне за независимость. Силы Англии соединились в один флот в Бискайской бухте, расположившись между двумя дивизионами неприятеля, стоявшими в Бресте и в Ферроле и уступавшими каждая по отдельности в силе упомянутому флоту, который поэтому имел большую вероятность разбить любую из них прежде, чем другая придет к ней на помощь. Таким выгодным положением Англия была обязана целесообразным действиям ее властей, но более всего значимо и стоит выше всего остального самостоятельно предпринятое преследование Нельсоном «своего флота».
Этот любопытный ряд стратегических перемещений закончился 14 августа, когда Вильнев, отчаявшись попасть в Брест, направился в Кадис, где и встал на якорь 20 августа. Едва услышав об этом, Наполеон, после порыва гнева на адмирала, отказался от своих планов против Англии и немедленно предписал ряд движений, которые закончились при Ульме и Аустерлице. Трафальгарская битва, состоявшаяся 21 октября, отделена двухмесячным промежутком от обширных перемещений флотов, но все же следует признать ее следствием этих движений. Отделенное от них во времени, это сражение носит отпечаток гения Нельсона, является своего рода запоздалым венцом подвига, совершенного им в недалеком прошлом. Справедливо сказать, что Англия была спасена при Трафальгаре, хотя император уже до того отказался от вторжения; своим поражением французский флот упрочил и подытожил тот стратегический триумф, который исподволь разрушил планы Наполеона.
Глава I
Элементы морского могущества
С социальной и политической точек зрения море представляется великим путем или, скорее, обширной равниной, через которую можно сообща проходить по всем направлениям, но некоторые из линий движения через эту равнину избираются кораблями – очевидно, по серьезным причинам – чаще, чем другие; эти-то линии и называются торговыми путями, а причины, их определившие, следует искать в мировой истории.
Несмотря на все заурядные и исключительные опасности моря, путешествие и перевозка товаров водой всегда были легче и дешевле, чем сушей. Коммерческое величие Голландии обусловливалось не только ее приморским положением, но также многочисленностью спокойных водных путей, которые открывали легкий доступ во внутренние области страны и в области Германии. Это преимущество водной перевозки грузов перед сухопутной было еще значительнее в эпоху, когда дороги были малочисленнее и дурнее, войны чаще, а общества неустроеннее, как около двух столетий назад. Морской перевозке грузов тогда угрожали пираты, но она все равно была безопаснее и быстрее, чем перевозка сухопутная. Один голландский писатель того времени, оценивая шансы своей страны в войне с Англией, замечал между прочим, что водные пути последней недостаточно прорезывают страну, а так как дороги плохи, то грузы должны перевозиться из одной части королевства в другую морем и подвергаются опасности захвата на пути. Что касается чисто внутренней торговли, то в настоящее время такая опасность повсюду исчезла. В большей части цивилизованных стран уничтожение прибрежной морской торговли станет всего-навсего досадным неудобством, хотя водный транзит все-таки дешевле. При этом всем, кто знаком с историей и обширной морской литературой, относящейся к столь недавней эпохе, как эпоха войн Французской республики и Первой империи, хорошо известно, сколь часто писатели упоминали о морских торговых караванах, прокрадывавшихся тогда вдоль берегов Франции, хотя море кишело английскими крейсерами, а сухопутные береговые дороги Франции были вполне приемлемы.
При современных условиях, однако, отечественная торговля составляет лишь часть коммерческой деятельности страны, граничащей с морем. Иностранные предметы необходимости или роскоши должны перевозиться в порты на судах, которые в обмен вывозят из страны продукты добывающей или обрабатывающей промышленности, и каждая нация стремится к тому, чтобы этот обмен совершался при посредстве ее собственных судов. Для последних необходимы обеспеченные порты дома и за границей – и возможное покровительство своей страны в ходе плавания.
Это покровительство во время войны должно осуществляться военным флотом, необходимость которого, в узком смысле слова, проистекает поэтому из существования мирного флота и исчезает вместе с ним, за исключением случая, когда нация имеет наступательные стремления и содержит флот единственно как отрасль военных учреждений. Так как Соединенные Штаты Америки не имеют теперь наступательных целей, а коммерческая их морская деятельность почти исчезла, то упадок американского военного флота и недостаток интереса к нему являются строго логическими следствиями. Когда по каким-либо причинам морская торговля Штатов снова оживится, то откроется вновь и интерес к мореходству, достаточный для оживления военного флота. Возможно также, что когда прорытие канала через Центрально-Американский перешеек [18] сделается близким к окончательному осуществлению, то наступательные побуждения окажутся достаточно сильными для достижения того же результата; впрочем, это сомнительно, поскольку мирная стяжательная нация недальновидна, а дальновидность необходима для надлежащей военной подготовки, особенно в наши дни.
Когда нация посылает военные и коммерческие флоты далеко от своих берегов, то вскоре осознается необходимость в пунктах, на которые суда могли бы опираться в операциях мирной торговли – для пополнения продовольственных и других припасов и в виде убежища от опасностей. В настоящее время для всякой нации найдутся по всему свету дружественные, пусть иностранные, порты, и в мирное время они дают достаточную защиту. Однако так было не всегда, да и всякий мир не вечен, хотя Соединенные Штаты Америки избалованы его столь продолжительной непрерывностью. В прежние времена коммерческий моряк, искавший торговых сношений с новыми и неисследованными странами, делал свои приобретения с риском для жизни и свободы, в столкновениях с подозрительными и враждебными нациями, так что сбор полного и выгодного фрахта зачастую бывал сопряжен с большой потерей времени. Поэтому моряк, вполне естественно, искал на дальнем конце своего торгового пути станции, где, под влиянием дружеского расположения к нему или опираясь на вооруженную силу, он сам и его агенты могли бы чувствовать себя безопасно, где его корабли могли бы отыскать убежище и где возможно было бы постоянно вести сбор подлежащих выгодному торговому обмену продуктов в ожидании домашнего флота, который перевозил бы последние в отечественную страну. Так как в ранних мореходных предприятиях сочетались громадная выгода и немалый риск, то
