открылись ему и договорились, положась на него больше, чем на того своего соотчича. Он велел им не опасаться и обещался все сделать как подобает. Условились, что он возьмет их на борт между Гримсби и Гуллем, где был большой луг, удаленный от жилых мест. К назначенному времени отправили они туда женщин, детей и имущество на небольшой барже, нарочно для этого нанятой; а мужчины должны были добираться до места берегом. Баржа вышла днем ранее, но так как море было бурное и женщины мучались морской болезнью, то уговорили они моряков переждать непогоду в ближней бухте, и во время отлива баржа оказалась на берегу. Наутро подошел корабль, а баржа не могла сдвинуться. Капитан корабля послал покуда шлюпку за мужчинами, ожидавшими на берегу. Когда шлюпка доставила часть их на борт и готовилась перевезти остальных, капитан увидел множество пеших и конных солдат с алебардами, ружьями и другим оружием; ибо за ними снарядили уже погоню. Тут голландец выругался по-своему: «Sacramente» и, так как ветер был попутный, поднял якорь и паруса и отплыл. Несчастные, оказавшиеся на борту, сокрушались о беззащитных женах и детях своих, которых на их глазах схватили; сами же они остались в чем были и почти без денег, ибо все имущество их было на барже. Слезы лились из глаз их, и они отдали бы все, лишь бы вновь очутиться на берегу; но делать было нечего, и так разлучились они с семьями. А на море настигла их ужасная буря, и они достигли гавани лишь спустя четырнадцать дней, из коих семь дней не видели ни солнца, ни луны, ни звезд и оказались у берегов Норвегии; даже моряки не раз уже сочли себя погибшими; а однажды, когда корабль накренился, закричали в отчаянии, что идут ко дну. Но где бессильны люди, там являет себя могущество и милосердие божие; корабль выпрямился, и моряки, ободрившись, снова взялись им управлять. Если бы позволяла на то скромность, я мог бы рассказать, какие пламенные молитвы возносились к господу в тот страшный час; не отчаивались и тогда, когда вода заливала уже рот и уши. И когда моряки кричали: «Тонем! тонем!», пассажиры восклицали (если не с чудотворной, то все же с великой верою): «Ты можешь спасти, о господи, ты можешь спасти», — и иные слова, которые я опускаю. И тут не только выпрямился корабль, но вскоре стала стихать буря, и господь ниспослал скорбным душам утешение, которое не всякому дано понять, а затем привел в желанную гавань, где люди собрались подивиться чудесному их спасению, ибо буря бушевала долго и множество причинила бед, как поведали капитану друзья, пришедшие его поздравить.
Вернемся, однако, к тем, кто остался на берегу. Мужчины, которым грозила наибольшая опасность, успели скрыться, прежде чем их настигли солдаты; остались лишь те, кто лучше других мог помочь женщинам. Надо было видеть, сколь жалостное зрелище являли несчастные женщины, и слышать, какой раздавался плач; одни призывали мужей, увозимых, как уже сказано, на корабле; другие рыдали над судьбою своей и детей своих или заливались слезами при виде несчастных малюток, которые жались к ним, плача от страха и дрожа от холода. Их схватили и отправляли с места на место, jot одного судьи к другому, но не знали, как с ними поступить; ибо бросить в темницу стольких женщин и невинных детей за то лишь, что отправились вслед за мужьями, казалось невозможным и вызвало бы всеобщее негодование; вернуть их домой было столь же трудно, ибо они справедливо указывали, что вернуться им некуда; свои дома и имущество они продали или еще как-либо ими распорядились. Словом, передавая от одного констебля другому и достаточно помучив, рады были избавиться от них любым путем, ибо всем это порядком надоело. Несчастные немало за это время натерпелись; но пришлось-таки наконец оставить их в покое.
Дабы не наскучить, опускаю остальное, хотя немало еще мог бы рассказать примечательного об их злоключениях на суше и на море; но спешу к другим предметам.
Нельзя, однако, не упомянуть, что даже это принесло свои плоды; ибо стало во многих местах известно, и дело их большую получило огласку, многих вынудив над ним задуматься; а достойное их поведение и христианское терпение также немалое произвели действие. И хотя кое-кто из них оробел при первых суровых испытаниях, зато многие другие почерпнули там новое мужество и тем весьма ободряли остальных. Так что в конце концов, несмотря на столь жестокое сопротивление, все они уехали, кто раньше, а кто позже, и воссоединились, как того желали, к великой своей радости.
3 ГЛАВА
О том, как поселились они в Голландии и как там жилось
Оказавшись в Нидерландах, увидели они множество отличных укрепленных городов, обнесенных крепкими стенами и охраняемых вооруженною стражей. А также услышали незнакомый, неблагозвучный язык и увидели иные нравы и обычаи, равно как и непривычную для них одежду; и так все это разнилось от простых сельских мест (где они выросли и столь долго жили), что они словно бы очутились в ином мире. Впрочем, они недолго на это глядели и занимали этим свои мысли; ибо другая ожидала их работа и другие сражения. Кроме цветущих городов, обильных всяким богатством, предстал им скоро угрюмый, страшный лик нищеты, наступавшей на них подобно вооруженному врагу, с которым надо сразиться, а бежать некуда; однако они вооружены были верою и терпением и хоть порою бывали повержены, но с божьей помощью выстояли и победили.
Когда прибыли к ним м-р Робинсон, м-р Брюстер и другие видные члены общины (ибо они оставались последними, помогая переправляться слабейшим), стали они обдумывать, как лучше устроиться и как наилучшим образом уладить церковные дела. А когда прожили они в Амстердаме с год времени, их пастор м-р Робинсон и еще некоторые из наиболее мудрых, видя, что м-р Джон Смит и друзья его не поладили с церковной общиной, прежде там основанной, что примирить их нет никакой возможности, и предвидя, что пламя раздора может вспыхнуть также внутри старой общины (как позже, к сожалению, и случилось), сочли за благо удалиться, прежде чем быть в эти раздоры втянутыми; хоть и знали, что делают это во вред собственному благосостоянию в настоящем и будущем; именно так оно и оказалось.
ПЕРЕСЕЛЕНИЕ В ЛЕЙДЕН
По этим и некоторым другим причинам переехали они в Лейден, город изрядный и в отличной местности расположенный, но более всего славный университетом, лучшим своим украшением, где столько в наше
