фермера», признанные новейшими американскими литературоведами как «малая классика», не имели прямого литературного влияния в США; книга фактически оставалась там почти нечитаемой. На фоне американской словесности своего времени проза Кревекера выделяется поэтичностью и изяществом и была высоко оценена такими мастерами английского эссе, как Хэззлит и Лем. Не исключается, что пафос «естественной жизни» у Кревекера имел отклик у французских сентименталистов и предромантиков начала столетия (у Бернардена де Сен-Пьера в «Поле и Виргинии» и Шатобриана в его «Атала»).
Что касается уже названных, не включенных им в книгу и остававшихся долгое время безвестными очерков Кревекера, то, характеризуя их, надо отметить два важных момента.
Во-первых, в иных из них в значительно большей мере отражены трудности, поджидающие европейского поселенца в Америке. Обрисованные автором мошенничества при продаже земли и паутина долгов, в которой безнадежно запутываются многие из поселенцев, вносят существенную поправку в буколическую историю шотландца Эндрю с Гебридских островов.
Во-вторых, из других очерков и из драматических набросков «Пейзажи» выясняется, что Кревекер, лавируя между «лоялистами» — американцами, оставшимися верными британской короне, и «патриотами» — сторонниками независимости страны, более сочувствовал первым (вместе с тем глубоко осуждая жестокость и тех и других). Он словно совсем не видит идейных борцов за национальную независимость и за республику, и рисуемая им картина в этом смысле ограниченна и одностороння. В то же время, как бы заглядывая намного вперед, он сумел усмотреть «в зародыше» характерную фигуру американского политикана, ханжи, лицемера и демагога, не гнушающегося самых бесчестных и низменных средств и под прикрытием показных патриотических чувств занимающегося личным обогащением.
Надо думать, что, если бы эти очерки оказались в свое время включенными в «Письма американского фермера», ответ Кревекера на вопрос «Что такое американец?» был бы менее оптимистичным.
А. Старцев
УИЛЬЯМ БРЭДФОРД
ИСТОРИЯ ПОСЕЛЕНИЯ В ПЛИМУТЕ
Преревод З. Александрова
КНИГА 1-я
Прежде всего о причинах, побудивших к написанию сей истории, которую, чтобы изложить ее правильно, начать должно от самых корней. Что и буду тщиться делать, излагая ее языком простым и строго во всем придерживаясь истины, в той мере, в какой способен постичь ее слабым моим разумением.
1 ГЛАВА
Людям разумным и благочестивым известно, что, с тех пор как истина Святого писания озарила Англию (первую страну, которую просветил господь после кромешной тьмы папизма, окутавшей христианский мир), Сатана повел против святых войну{1} и тем ли, другим ли способом ведет ее и поныне. То кровавыми казнями и жестокими пытками; то заточением, изгнанием и иными гонениями; опасаясь, как бы не пришел конец его царствию, а церковь божья не обрела былой чистоты и не вернулась к изначальному порядку, свободе и благолепию. Не сумев всеми средствами этими одолеть истину Святого писания, которая во многих местах пустила корни и принесла сладостные плоды — ибо оросила ее кровь мучеников и осияло благословение небес, — обратился он к прежним своим ухищрениям, на какие пускался некогда противу первых христиан. Когда кровавые и жестокие гонения, какие воздвигли на них императоры-язычники, не помешали быстрому распространению Святого писания во всех известных в ту пору странах, принялся он сеять заблуждения, ереси и разлад среди самих же христиан (пользуясь гордостью, честолюбием и иными пороками, присущими всем смертным, а отчасти даже и святым{2}), а это имело следствия самые прискорбные; не только ярые раздоры, зависть, схизму и прочую безобразную смуту; но еще навязывает Сатана гнусные свои обряды со множеством ненужных канонов и установлений, коими поныне улавливают, как в ловушки, немало несчастных душ. Гонения, коим в древние времена подвергали христиан язычники и их императоры, не более были жестоки, чем те, что воздвигли одни христиане на других; как, например, ариане и сообщники их на истинных христиан. Так говорит в своей второй книге Сократ{3}, и вот слова его:[14] «Воистину (говорит он) не менее было тут жестокости, чем прежде проявляли против христиан, когда принуждали их приносить жертвы идолам; ибо многие подвергнуты были различным пыткам, вздернуты на дыбу и четвертованы; лишены имения; изгнаны из родной страны; испустили дух в руках палача или же скончались в изгнании, не узрив родины, и т. д.».
Подобные средства употребляет Сатана и в наше время, когда истина стала распространяться после ущерба, нанесенного ей антихристом, человеком греха.
Ибо бесчисленны примеры, во многих странах и среди разных народов, включая и наш, когда древний змий, не сумев победить с помощью костров и других лютых казней, какие по его наущению были в ходу при королеве Марии{4} и прежде нее, повел иного рода войну и взялся за дело еще усерднее, дабы не только нападать на Христово царство, но и вовсе его разрушить средствами более скрытыми и хитрыми, раздувая пламя раздоров, сея семена несогласия и вражды среди самих приверженцев реформированной церкви. Не одолев прежними способами самые основы веры, направил он свои усилия против святой дисциплины церковной и земной рати царства Христова, коими священные правила эти и истинное благочестие соблюдаются святыми и народом божиим.
Мистер Фокс повествует, что, кроме мучеников и исповедников, сожженных и еще как-либо замученных при королеве Марии{5}, «были тогда и бежавшие за пределы страны (студенты-богословы и иные), числом до 800. Они-то и составили общины в Везеле, Франкфурте, Базеле, Эмдене, Марбурге, Страсбурге, Женеве и др.». И тут пошли у них (особенно во Франкфурте) неистовые споры насчет обрядов, богослужебных книг и иного папистского, нехристианского мусору, доныне оскверняющего Англию и подобного жертвенникам на высотах Израиля, которые пророками обличаемы были и разрушены. Лучшая часть общин, придерживаясь Писания, решилась полностью отвергнуть его и искоренить. Другая же часть (скрываясь под различными предлогами) в собственных корыстных целях столь же усиленно защищала его и поддерживала, что видно из диспута, выданного в свет в 1575 году, каковая книга достойна более внимательного с ней ознакомления{6}.
Одни тщились установить в церкви истинное служение господу и христову дисциплину, согласную с простотою Писания, по слову божию, а не по людским выдумкам, и чтобы отправляли ее, как велит Писание, пасторы, наставники и старейшины. Другие же, хоть и скрывали это под разными отговорками и предлогами, желали сохранения епископата (как у папистов) и всей власти его, церковных судов, канонов и обрядов; а также бенефициев и подчиненных епископу служащих и прочих
