вздохнула она. — Ужин подам в комнату. Воду тёплую надо? За отдельную деньгу, — сразу уточнила она.
А я вдруг поняла, что у меня есть шанс решить вопрос с деньгами, точнее, с их платёжеспособностью. Я выгребла монеты побольше из рукава и осторожно протянула женщине.
— Этого хватит?
По взгляду вдовы Шэнь стало понятно: диагноз, который поставил мне братец Ма, только что окончательно подтвердился. Я не то что глупая, я — дура! И всё, что мне остаётся, — понадеяться на свою удачу.
Глава 4
Кто бы раньше знал, что самое большое на свете блаженство — это теплая ванна, даже если эта ванна — простая лохань. Сейчас я отмокала в такой лохани, которая, правда, больше напоминала бочку, и пыталась соотнести полученную информацию с тем, что имела. Значительная часть моих капиталов — это медные вени и гуани, на которые, впрочем, можно жить. Так, постой обошелся мне в сотню веней, это за все три дня с уходом за ослом, двумя приемами пищи и одной полноценной ванной. Подозреваю, ванна и осел — это самые большие статьи расхода в выставленном мне счете. Ну и ладно. Один раз живем, можем себе позволить и ванну, и уход за животиной.
Горячая вода смыла усталость и привела меня в крайне расслабленное состояние. Единственное, что омрачало для меня процесс релаксации в бочке, — отсутствие привычных шампуней, гелей, масочек для волос, даже кусковое мыло было бы неплохо. Отмывать волосы от дорожной пыли мне пришлось с помощью какого-то растения. Ну и отсутствие фена тоже не делало мою жизнь легче. А ведь когда-то я мечтала о длинных густых волосах. Домечталась. Сушить подобием полотенца эту гриву будет долго и муторно. Почти как в зал на день рук сходить. И не сушить нельзя. Ляжешь один раз с мокрой головой и всё, а поликлиник с ОМС или ДМС здесь днем с огнем не сыщешь. Разумеется, есть шанс, что мое текущее тело отличается отменным здоровьем, но рисковать не хотелось. О китайской медицине я слышала много разного: от того, что это пережиток феодализма, не имеющий под собой никакой доказательной базы, до того, что лекарства древних врачей — это панацея в чистом виде, поднимающая мертвых. Сходились рассказы, правда, в двух вещах: это дорого и это отвратительно. И оба эти пункта заставляли меня думать о собственном здоровье — денег мало, и пить непонятную горькую жижу точно не хотелось.
Уже практически засыпая, я внесла в список того, чего мне не хватает для счастья, – ортопедический матрас и нормальную подушку.
Утро началось с петуха. Я даже не удивилась особо этому факту, несмотря на то, что город. Ну и стука в дверь, за которой детский голосок напомнил:
— Сестрица Лу, пора вставать.Кажется, я начинаю привыкать к этому миру - вздохнула было я, вставая с узкой кровати. Мне, как необычной постоялице, выделили махонькую комнатушку, зато отдельную. Вдова Шэнь почему-то записала меня то ли в дочь учёного, то ли богатого торговца, то ли в обедневшую аристократку. Просто в какой-то момент ее речь стала несколько более высокопарной, что ли.
Одеться и привести себя в порядок удалось быстрее, чем в прошлый раз, всё же мышечная память работала неплохо, автоматически завязывая все эти бесконечные ленты и завязки. Даже прическу удавалось соорудить вполне приличную, если не начинаешь думать, как закрепить эту шпильку или ленту. В тазу с водой отразилась вполне пристойная девица, которую можно выпустить в люди.
— Сестрица Лу! — снова поторопила меня из-за двери А-Юнь, та самая девочка, которая привела меня к домику вдовы Шэнь, приходившаяся своей домовладелице дальней племянницей и находившаяся на ее попечении. Подробнее я не расспрашивала, но что-то мне подсказывает, не так много причин может быть, почему девочка пяти-семи лет живет с теткой.
На завтрак была жидкая каша, соленые огурцы и маринованная редька. Никогда бы не подумала, что такой завтрак может быть вкусным, а вот поди ж ты, ела и не возмущалась. Ну как не возмущалась... Я хотела кофе, круассан и шоколадку. Хотела буквально до дрожи в руках. Впрочем, хотеть я могла всё, что угодно, а есть буду, что дают. Не в моем положении привередничать.
Пока я ела, вдова Шэнь села напротив и, внимательно глядя на меня, неодобрительно качала головой в такт каким-то своим мыслям.
— Пойдешь в ямэнь, держись скромно.Знаю, кивнула я про себя.
— Особо старайся не привлекать внимания. Говори тихо и уважительно.Знаю, снова про себя кивнула я. Хотелось возмутиться типа «да что вы со мной как с ребенком», но сейчас я и была ребенком, поэтому улыбаемся и машем, в смысле киваем. Между тем вдова Шэнь продолжала наставления:
— В рассуждения не пускайся, чем короче ответ, тем лучше, всё-таки больно речь у тебя странная.Я оторопела, от удивления оторвалась от каши и с интересом посмотрела на женщину.
— А чем странная? — не удержалась от вопроса я.Та неопределённо пожала плечами и призналась:
— Это я объяснить не могу. Странная, и всё тут. И говоришь вроде на имперском классическом, без акцента от наречий, а всё равно словно чужая.
Отлично, вот прям отлично, - возмутилась я про себя. Мне волос было мало, чтоб выделяться, еще и с речью проблемы. Ладно, переживем. Больше слушать и больше молчать — отныне наше кредо!
— И еще, — я встрепенулась, понимая, что и здесь может быть что-то важное, — Сяо Ма забегал. Нашел он твоего торговца. Вернешься из ямэня, проводит тебя.
Я выдохнула и в очередной раз, правда, про себя, возблагодарила всех возможных богов за такую удачу, как мелкий паршивец Братец Ма, он же Сяо Ма, — полезный, однако, парень.
Ямэнь встретил меня гулкой тишиной и уже начавшей собираться очередью у пока ещё пустых столов. Дремавший за столиком стражник изредка приоткрывал глаза, осматривал собравшихся, и закрывал глаза снова.
Я привлекала внимание. Снова. На этот раз
