дверью вы найдёте лифт, ведущий под землю в бункер, построенный для защиты от ядерных атак, — он указывает направо. — Пойдите в этом направлении, и вы попадёте в зону вирусной дезактивации. Всё было продумано, — он делает паузу и смотрит на Майкла. — Прямо впереди находится полностью оборудованный медпункт со всеми лекарствами, какие только можно придумать. У него будет всё, что ему нужно, Бо.
— Я не знаю, что ему нужно, — шепчу я. Затем выпрямляю спину. — Это место кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. Сколько пройдёт времени, прежде чем кто-нибудь из твоих приятелей из МИ-7 забредёт сюда?
— Маловероятно, что они это сделают. И я уверен, что твой мальчик может сделать что-нибудь, чтобы заранее преградить им вход.
Rogu3 смотрит на меня.
— Я могу с этим справиться, — соглашается он.
Я вздыхаю и возвращаюсь к Майклу. Провожу пальцами по его лбу. Его кожа липкая, и он кажется ещё бледнее, чем раньше.
— Мы останемся, — тихо говорю я. — Пока что, — мой дедушка кивает, как будто всегда знал, что я соглашусь.
— Что ты имел в виду, говоря о Марии? — спрашиваю я. Она прикусывает губу и пристально смотрит на меня. — Почему она в большей опасности? — я встречаюсь с ней взглядом и обращаюсь прямо к ней. — Это с тобой он хотел встретиться, — говорю я, имея в виду нашу недавнюю встречу с Иксом, до того как мой мир взорвался. — В «Богеме». Икс захотел поужинать с нами не из-за Rogu3, а из-за тебя.
— Он хотел убедиться, кто она на самом деле, — отвечает за неё мой дедушка.
— А именно?
— Это она должна тебе сказать.
Я делаю глубокий вдох.
— Я начинаю немного уставать от всех этих секретов и увёрток.
Мария встает.
— Я цыганка, — она смотрит на меня с вызовом на лице, как будто ожидает, что я вышвырну её вон.
Э-э-э…
— И что?
— Серьёзно, Бо, — укоризненно говорит мой дедушка. — Вот почему я хотел, чтобы ты получила достойное образование. Тебе так не хватает понимания и знаний во многих областях, что вообще удивительно, как ты вообще можешь что-то понимать.
— Послушай, — говорю я, вспыхнув от гнева, — я…
— Ребята, — прерывает его Rogu3, — взгляните на это.
Тон его голоса заставляет нас всех обернуться. Мария смотрит на экран компьютера и бледнеет.
Я спешу к ней.
— Что это? — и тут у меня сердце уходит в пятки. — Оу.
Это прямая трансляция из Ковент-Гардена, расположенного всего в двух шагах от офиса «Нового Порядка». Фигура, прижатая к стене, окружена группой ведьм, у многих из которых на щеках одинаковые чёрно-белые татуировки. Что-то летит в его сторону, и, когда он уклоняется, внезапно видны его клыки. Это вампир — один из немногих, кто ещё жив и находится в городе. И по меньшей мере дюжина ведьм-гибридов жаждут его крови.
Глава 3. Хищники и жертва
Проклятый фургон твёрдо решил не превышать скорости в шестьдесят километров в час. Я нажимаю на педаль газа и заставляю двигатель работать на полную мощность. Что бы я ни делала, быстрее он не едет. Он виляет на поворотах, едва не становясь на два колеса. Я знала, что мне следовало бы выделить время на то, чтобы вернуться за своим мотоциклом, но после всех взрывов в особняках Семей это казалось слишком рискованным.
Я уверена, что к тому времени, как я доберусь до вампира, он будет мёртв. Я паркуюсь в запрещённом месте, подъехав как можно ближе, а затем бегу к нему. От звуков насмешек у меня кровь закипает в жилах. Я понимаю, что ведьмы растягивают этот момент, наслаждаясь тем, что расправляются с незадачливым кровохлёбом как можно медленнее. Возмездия можно не бояться, ведь не осталось Семей, которые могли бы их преследовать. Я мрачно улыбаюсь и заставляю себя ускориться. Они забыли обо мне.
С тех пор, как я покинула склад, группа ведьм увеличилась в численности. Если раньше их было всего около дюжины, то теперь, кажется, их стало около тридцати. Ночное небо озаряется вспышками их грязной магии. Камеры, которые держат дрожащие журналисты, фиксируют происходящее. Я не собираюсь вдаваться в этические дебаты о том, что пресса существует только для того, чтобы фиксировать события, но будь прокляты эти стервятники-паразиты за то, что они и пальцем не пошевелили, чтобы помочь.
Не обращая на них внимания, я протягиваю руки в толпу и хватаю двух ближайших ведьм за шиворот, затем оттаскиваю их назад и ударяю головами друг о друга. Они с глухим стуком падают на землю. Остальные так увлечены своей жертвой, что даже не замечают этого. Все они выше меня и стоят слишком близко друг к другу, чтобы я могла заглянуть сквозь них, поэтому я не вижу, в каком состоянии вампир. Держу пари, что это не к добру. Я не могу справиться с таким количеством ведьм одновременно, и рано или поздно они заметят, что я здесь. Мне нужно быть умнее.
Если задуматься, страх — это действительно самое абсолютное оружие. На протяжении многих поколений деймонам Какос очень мало что приходилось делать, потому что все их чертовски боялись. Своими действиями против Семей они только укрепили свою репутацию на следующее столетие. Однако это может быть непросто; существует тонкий баланс между тем, чтобы запугать человека и разозлить его до такой степени, что он набросится на вас, как бешеная собака. Или, в данном случае, это стая бешеных псов, у которых на кончиках пальцев чёрная магия, а руки уже в крови.
Я погружаюсь в себя, чтобы почувствовать холод, который, я знаю, всё ещё там есть. Это опасно, но оно того стоит. Затем я выбираю свою цель: чем моложе и уязвимее, тем лучше.
Я быстро нахожу того, кто мне нужен. В дальнем конце толпы стоит тощий парень с тошнотворно гордой улыбкой на худом лице. Мои губы сжимаются в мрачную линию. Ему следовало остаться дома. Без сомнения, его родители решили, что избиение кровохлёба до смерти в ведьмин час даст ему лучшее образование, чем посещение школы при свете дня, как делают все остальные. Что ж, не повезло ему. Я поворачиваю шею из стороны в сторону, когда вспышка одной из камер обращается в мою сторону. Думаю, по крайней мере, фоторепортёры меня заметили.
Не теряя больше времени, я подскакиваю и обхватываю рукой мальчишку за грудь. Он громко вскрикивает от удивления, когда я оттаскиваю его назад. Этого достаточно, чтобы привлечь внимание других ведьм. Один за другим они толкают друг друга локтями, поворачиваются и замолкают, когда видят меня. Я прижимаю ребёнка к
