себе, и его гулкое сердцебиение перекликается с моим. Это может быть почти забавно.
Один из банды — мужчина, который удивляет меня своей человеческой внешностью — выходит вперёд. Черты его лица уродливы и искажены, несмотря на внезапную панику на его лице, что говорит о том, что он чувствует родство с ребёнком. Я думаю, он здесь с ведьмами, потому что общая антипатия к вампирам доказывает, что враг твоего врага — твой друг. Вот тебе и сочувствие к тому, что с нами случилось.
— Отпусти его.
Я обезоруживающе улыбаюсь.
— Конечно. Я сделаю это прямо сейчас, — я замолкаю. — Нет, подождите. Может быть, и не сделаю.
— Я мог бы знать, что она выживет, — выплёвывает кто-то из толпы. — Она похожа на чёртова таракана.
— Всё верно, — воркую я. — От меня не отделаешься, — свободной рукой я провожу указательным пальцем по щеке парня. Он вздрагивает и пытается вырваться, но я крепко держу его. — Интересно, чем питаются тараканы? — я наклоняю голову набок, как будто пытаюсь что-то обдумать, и намеренно выпускаю клыки. — Наверное, им нравится молодое и сочное мясо.
— Убери от него свои грязные лапы!
Я позволяю своим зубам оцарапать кожу на шее мальчика. Сейчас он не более чем обычный ребёнок, у него даже нет едва заметной татуировки белой или чёрной магии на щеке. Если он ведьмак, татуировка не будет заметна до тех пор, пока он не достигнет совершеннолетия, и тогда же, без сомнения, он пройдёт ту же процедуру, что и другие, чтобы стать гибридом. Однако я начинаю думать, что он человек. Даже без человеческого мужчины, бросившегося на помощь, слабый запах, исходящий от кожи ребёнка, наводит на мысль об этом.
Его глаза пылают ненавистью. Я ещё раз втягиваю воздух и опускаю взгляд. Костяшки пальцев у мальчика в синяках и кровоточат. Он не такой уж невинный. Несмотря на ситуацию, я чувствую, как во мне просыпается голод. Последние несколько дней было нелегко прокормить себя, а от этого мальчика так вкусно пахнет.
Одна из ведьм бросается ко мне. Я вовремя отшатываюсь.
— Так, так, так, — говорю я. — Это попросту невежливо, — я наклоняю голову ещё ниже и царапаю кожу мальчика, чуть повыше яремной вены. Когда кровь стекает вниз, я слизываю её кончиком языка. — Ммм. Четвёртая группа крови. Нечасто мне такая попадается. Как вкусно.
Из задних рядов толпы выходит высокая женщина. Она одета в чёрное с головы до ног. Мы как будто намеренно оделись одинаково.
— Чего ты хочешь?
Я встречаю её холодный взгляд.
— Я бы сказала, что это очевидно.
— Ты готова из-за этого убить ребёнка?
Я сочувственно улыбаюсь.
— Будущее за детьми, не так ли? А этот ребёнок был замешан в избиении вампира до смерти, — я жестом показываю на ошеломлённых журналистов. — Посмотрите на его руки. Этот мальчик невиновен? Тридцать против одного — это честный бой? — моя улыбка становится шире. — Неужели множество камер, снимающих происходящее и, следовательно, молчаливо потворствующих ему — это то, чем должна гордиться эта страна?
Мне приятно отметить, что некоторые из них вздрагивают. Хорошо: это значит, что я достаточно пугающая. Наводите страх, леди и джентльмены. Наводите. Больше. Страха.
— Он — кровохлёб Медичи. Ты ненавидишь их так же сильно, как и мы.
— Возможно, вы этого не заметили, — мягко говорю я, — но Медичи больше нет. Этот кровохлёб — мой, — я глажу мальчика по щеке. — Или этот мальчик — мой. Выбирайте сами.
Некоторые из них перешептываются между собой. Другой мужчина высвобождается из толпы, подходит к самозваной лидерше и шепчет ей на ухо. Я смотрю на его губы, и гнев во мне нарастает. Раньше я была взбешена, а теперь просто раскалилась добела. Но я не показываю этого. Плевать на то, что говорит мой дедушка, я могу скрывать свои эмоции, когда мне это нужно.
На лице женщины появляется нерешительность.
— Жизнь за жизнь, — напоминаю я ей. — Решение за вами.
— Скарлет, — начинает мужчина, который, вероятно, является отцом мальчика.
— Скарлет? — я ослепительно улыбаюсь. — А я Красный Ангел. Мы могли бы быть сестрами, — я смотрю на мальчика, и мои зрачки расширяются. — Кровь тоже бывает алой, — мурлычу я.
(Имя Скарлет буквально переводится как «алый», — прим)
Скарлет отталкивает мужчину.
— Хорошо, — рычит она. — Отпусти мальчика, и ты получишь вампира.
— Думаю, нет. Сначала вампир. Потом я отдам вам мальчика.
Она шипит и плюётся, но делает то, что я прошу. Она щёлкает пальцами двум своим приспешникам, которые, рыча, поднимают избитое тело и протаскивают его сквозь толпу. Они бросают его к моим ногам. Его лицо превратилось в кровавое месиво.
Я наклоняю голову и прислушиваюсь. Он достаточно близко, чтобы я могла убедиться в правде. Бл*дь.
— Он умирает, — я говорю это спокойно и бесстрастно.
— Ты этого не знаешь.
Я вздыхаю.
— Знаю. И я говорила всерьёз, жизнь за жизнь, — всё ещё держа мальчика, я наклоняюсь и хватаю обмякшее тело вампира, перекидывая его через плечо в манере пожарного. Затем я начинаю пятиться назад. С вампиром и мальчиком я передвигаюсь неуклюже. Парень начинает извиваться и дёргаться; он готов пойти на всё, чтобы спасти свою жалкую шкуру. Он открывает рот и кусает меня за руку. В ответ я сильно бью его по голове, и она заваливается в сторону. Ха. Я думала, у подростков череп должен быть крепче.
— Отпусти его! — визжит отец. — Отпусти его!
В любую секунду толпа решит, что с неё хватит, и набросится на меня, как какой-нибудь бесформенный разъярённый монстр. Я делаю глубокий вдох. Это будет нелегко с моими двумя ношами, но я сделаю всё, что в моих силах.
Я разворачиваюсь и бросаюсь бежать. Честно говоря, это больше похоже на неуклюжее шарканье ногами, чем на бег, но я делаю, что могу. Внезапно сзади раздаётся рёв. У меня, наверное, всего три секунды форы. Чёрт возьми, этого времени недостаточно, чтобы добраться до фургона.
Я бросаю ребёнка. Я надеялась использовать его в качестве залога, чтобы продвинуться дальше, но его вес задерживает меня. Конечно, теперь, когда он больше не у меня, у ведьм нет причин сдерживаться. Я делаю зигзаги, пытаясь уклониться от потоков магии, летящих в мою сторону, но мои возможности не безграничны. В меня попадает по меньшей мере три удара, и моя правая рука полностью обмякает.
Что-то сжимается вокруг моей голени. На бегу я бросаю взгляд вниз и понимаю, что это чёртова змея. Теперь настала моя очередь испытывать страх. Змея раскрывает пасть, готовясь вонзить клыки в мою кожу. У меня нет времени наклониться и стряхнуть её. Пронзительная боль пронзает всё
