платяной шкаф. Здесь также есть плакат в натуральную величину с изображением какой-то малоизвестной знаменитости, на которой почти нет одежды. Уши Rogu3 из розовых становятся ярко-красными.
— Ей очень холодно, — замечает Мария, приподнимая бровь. — Её… соски? Они…
Rogu3 кашляет. Я крепко поджимаю губы.
— Давайте просто сделаем то, за чем мы сюда пришли, — яростно говорит он.
Он открывает платяной шкаф, разгребая груду одежды, за которой обнаруживается дорогой на вид сейф. Даже «Крайние Меры» не могли похвастаться такой современной моделью, как эта. Я знала, что Rogu3 заработал много денег на своих хакерских проектах, но настолько, чтобы нуждаться в такой защите? Мы с Марией наблюдаем, как он наклоняется и прижимает подушечку большого пальца, чтобы открыть его. Сейф не так надёжный, как на складе МИ-7, но уступает лишь немного; неудивительно, что МИ-7 предложила ему чёртову работу. Он лезет внутрь, достаёт несколько конвертов из плотной бумаги и запихивает их в пустую сумку. Затем он осторожно закрывает сейф и встаёт.
— Всё? — спрашиваю я. Он кивает. — Ты хочешь увидеть своих родителей? — это серьёзный вопрос. Теперь, когда он со мной и мой мир превратился в хаос, никто не знает, когда у него появится шанс увидеть их снова. Мы могли бы разбудить их. Тихонько.
— Моя мама только разозлится и попытается уговорить меня остаться. А мой отец… — его голос затихает. Да, его отец, вероятно, попытается врезать мне кулаком по носу за то, что я снова втянула его сына в такое дерьмо. — Я оставлю им записку.
Он открывает ящик стола и достаёт ручку и листок бумаги. Когда он начинает набрасывать несколько слов, Мария ахает. Я поворачиваюсь к ней. Её лицо почти совершенно белое, а взгляд прикован к одной из фотографий Rogu3.
— Мария? — спрашиваю я.
Она не отвечает. Я слежу за её застывшим взглядом, который остановился на старой фотографии в маленькой деревянной рамке. Я беру её в руки, и у меня кровь стынет в жилах, когда я рассматриваю её.
— Это? — спрашиваю я.
Мария не двигается. Её взгляд устремляется на Rogu3, который, почувствовав неладное, медленно поворачивается. Он переводит взгляд с неё на фотографию и обратно. Я слышу, как моё сердце глухо бьётся о грудную клетку. На этой фотографии Rogu3 намного моложе. Я точно знаю, что снимок был сделан задолго до того, как я с ним познакомилась, потому что его рука свободно обвивает плечи маленькой девочки, и они улыбаются друг другу. Я никогда раньше не встречала эту девочку, но я знаю, кто она. Вся страна знает, кто она такая. Кроме того, именно благодаря ей мы с Rogu3 познакомились.
— Элис, — шепчет Мария. — Это Элис, — она смотрит на Rogu3, и подростковая влюбленность исчезает из её глаз, уступая место безошибочному выражению страха.
***
На обратном пути Мария не говорит ни слова. Она сворачивается калачиком на заднем сиденье, а когда Rogu3 пытается сесть рядом с ней, она отшатывается и указывает на переднее. Он бросает на меня быстрый, растерянный взгляд, словно ища указаний. Я предупреждающе качаю головой. Сначала нам нужно вернуться в относительную безопасность склада.
Элис Голдман было ровно семь лет и пять месяцев, когда её похитили на улице средь бела дня. Она возвращалась на велосипеде домой от подруги после игры в прятки, и дорога занимала не более десяти минут. Элис была умной девочкой, и предполагалось, что это безопасный район. Расскажите об этом её скорбящим родителям — или многим другим, кого затронуло её исчезновение. Её розовый велосипед с привязанными к рулю ленточками оставили брошенным и помятым на обочине дороги. Не нужно обладать большим воображением, чтобы содрогнуться от ужаса при мысли о том, что с ней, должно быть, случилось.
Пропавший ребёнок, особенно с симпатичными светлыми кудряшками и огромными голубыми глазами, побуждает даже самых равнодушных присоединиться к поисковым отрядам. Тысячи людей искали её, прочёсывая близлежащие леса, останавливая машины, расклеивая плакаты. Ничего из этого не помогло. Её родителей допрашивали снова и снова. Полиция патрулировала улицы, стучала в двери и свирепо смотрела на любого, кто выглядел хотя бы отдалённо подозрительно. Призывы к общественности звучали один за другим. Её невинное личико было напечатано во всех газетах страны и неоднократно появлялось на экранах новостных каналов. Но все мы знаем, чем обычно заканчиваются такие истории, и Элис, по сути, растворилась в воздухе. После двух недель бесплодных поисков её окровавленная одежда была найдена выброшенной в мусорный бак. И крови было много. Возможно, тела и не было, но было ясно, что маленькая Элис домой не вернётся.
Она была соседкой Rogu3. Он даже иногда сидел с ней в качестве няньки. И когда я работала в сомнительной страховой компании, которая искала способы избежать выплат по полису для неё, я случайно столкнулась с ним. Не было сомнений, что её исчезновение сильно ударило по нему, но он помог мне найти способ заставить страховую компанию выплатить компенсацию. Они пытались предположить, что её завербовала одна из Семей, и, будучи молчаливыми до последнего, вампиры не отвечали на вопросы. Rogu3 взломал их системы и доказал, что они не имеют никакого отношения к её исчезновению. Брукхаймер и Беррихилл были вынуждены отдать Голдманам то, что им причиталось. Я сомневаюсь, что это действительно что-то изменило для семьи; только благополучное возвращение их дочери могло бы этого добиться.
Впоследствии мы с Rogu3 поддерживали связь, сначала потому, что его хакерские навыки были мне особенно полезны, а затем потому, что мы стали друзьями. Если бы Элис не пропала, мы бы никогда не встретились. Я размышляю о том, насколько лучше это было бы для всех.
Часть меня ожидает, что Мария сбежит, как только мы вернёмся, но я не собираюсь этого допускать. Я внимательно слежу за ней, но она ничего не делает, только держится от нас подальше и шаркающими шагами идёт внутрь.
— Я не понимаю, — говорит Rogu3, когда она исчезает в одной из маленьких спален и закрывает за собой дверь. На его лице отчаяние. — Что всё это значит?
— Она знает Элис.
Он морщит лоб.
— Все знают Элис. Если только кто-то не прятался под грёбаной скалой, когда она пропала, все знают, кем она была, — он останавливается. — Оу. Ты же не думаешь… — он делает глубокий вдох. — О Боже, — он выглядит так, словно его ударили.
— Давай не будем торопиться с выводами. Прошло четыре года с тех пор, как похитили Элис.
— Пять лет.
Время летит незаметно.
— Ладно, пять лет. Я не знаю, как долго Мария пробыла в том клубе, но не
