ты уверена, что он тебя не укусил? Куда-нибудь?
Сиара нахмурилась. Господи, неужели она действительно разговаривает с матерью об этом?
— Он мог укусить меня за внутреннюю сторону бедра.
Ее мама нежно улыбнулась.
— Обычно именно там помечают женщин.
— Ты серьезно? Мама! — ахнула Сиара. — Как он мог это сделать, когда я была пьяна?
Мама взглянула на блокнот, в котором писала, осторожно положила ручку рядом и вздохнула.
— Они говорят тебе правду. Я чувствую, что он пометил тебя.
Как с этим справиться? Сиси потянула стул, который пыталась разрушить своей хваткой, и упала на сиденье.
— Но зачем ему это делать? Он даже не хочет меня.
Может, и хорошо, что их дом находилась далеко в горах. Другие не услышали бы, когда она кричала во всю глотку. Страх пронзил грудь Сиары. Было что-то, о чем она явно не подозревала, или ее мозг перестал работать, и она не заметила.
Мама подняла голову. Она видела волнение за настороженностью в ее глазах. Смущение Сиси росло, но она взяла себя в руки.
— Пожалуйста, — взмолилась она из последних сил, так крепко сжав руки на коленях, что побелели костяшки. — Ты знаешь почему? Потому что прямо сейчас я чертовски растеряна. Райкер никогда не хотел меня видеть. Черт, он никогда даже не звонил мне, чтобы пригласить на свидание.
Мама кивнула.
— Ты любишь его. Неужели ты не можешь просто дать ему шанс?
Хм. Нет.
— Мне нужны ответы, прежде чем я уделю свое время. Я отказываюсь сдаваться только потому, что он решил укусить меня. Я не оборотень. Правила его мира ко мне неприменимы.
Нужно было сделать только одно. Она хотела уйти.
Сиара любила Райкера с детства. То, что начиналось как влюбленность, с каждой улыбкой и каждым разговором перерастало в более глубокую и сильную любовь. Однако это не означало, что они должны спариваться. Мама бросилась за ней к двери.
— Я знаю, ты думаешь, что недостаточно хороша для него, но это не так.
Это остановило Сиси. Она резко повернулась к ней. Лицо Сиси покраснело.
— Это не имеет ничего общего с тем, чтобы быть достаточно хорошей. Я знаю, что достаточно хороша для кого-то там, но Райкеру нужна пара из его собственного вида, мама. Он — Альфа. Я — человек.
— Ты красивая, умная и потрясающий пекарь…
— Мама! У меня нет проблем с самооценкой. Тебе не нужно говорить мне обо всех качествах, которые сделали бы меня хорошей женой для него. Ты слышала, как я говорила, что он Альфа? Вожак этой стаи. Как ты думаешь, для него будет нормально иметь ребенка полукровку?
— Такое происходит не во всех случаях, — возразила мать.
— Нет. Не во всех. Но такая возможность существует. Что, если у него будет ребенок, похожий на Сару? С очень слабым запахом, неспособный обращаться, и единственное, что у него будет от оборотня — это когти. Что тогда?
Широко раскрыв глаза, мать резко вдохнула.
— Я уверена, что он пошел бы на риск, если бы любил свою пару. Не все наши женщины плодовиты. В любом случае он рискует остаться без детенышей. Так почему бы не быть с женщиной, которую он любит?
Любил ли он ее? Разум Сиары был слишком занят тем, что, как она поклялась, было лучшим сном в ее жизни. Теперь это ее самый страшный кошмар. Страх и гнев скрутили узлы в ее сердце. Сиси отказывалась открывать двери любой надежде только для того, чтобы они захлопнулись перед ее носом, как это произошло в пятнадцать. Ей нужно было увидеть Райкера. Не будучи опьяненной четырьмя бутылками вина и полусонной.
— Дай ему шанс, — произнесла мама.
О, она, конечно, даст ему что-нибудь. Удар в живот или пинок по яйцам — это уже что-то. Протопав через поляну, она постучала в парадную дверь его дома. Только придурок мог воспользоваться пьяной женщиной. И в ее же постели!
Удар.
— Райкер!
Удар. Удар. Удар.
— Открывай, жалкий сукин сын!
Удар. Удар. Удар.
Ничего. Она зарычала от несправедливости всего этого.
Удар. Удар. Удар.
Гнев Сиары немного уменьшился от осознания того, что у нее не будет возможности накричать на него в этот момент.
В ней поселилось беспокойство. Мозг приказал ей двигаться. Это помогало ей разобраться с большими проблемами, и быть отмеченной Альфой определенно было на вершине пищевой цепи. Сиси направилась к тропинке, ведущей к реке. В детстве все ходили туда купаться. Но с наступлением осени вода становилась холоднее, и большинство детей переставали плескаться там, но ей нравилась более прохладная вода. В голове у нее крутилась одна-единственная мысль: «Отмечена Райкером».
Райкер. Он был тем, кого она хотела с пятнадцати лет, и единственным мужчиной, которого она не могла иметь. Сиара знала это. И все же ее сердце забилось быстрее. Не делай этого. Она должна остановить маленькую надежду сейчас, до того, как она спланировала конец сказки и началась какая-нибудь херня. Большой плохой сексуальный рычащий Альфа не для нее.
Приблизившись к реке, она услышала всплеск. Ее взгляд скользнул по воде, но она ничего не увидела. Чем ближе Сиси подходила, тем больше беспокоилась, что кто-то попал в беду. Остановившись у края, она стала ждать. Еще один нервный вздох, и на поверхности появилась фигура. Их глаза встретились в мгновенной яростной схватке воли.
— Я искала тебя!
Не раздумывая, она прыгнула по пояс в воду, направляясь к нему. Райкер приподнял брови в той раздражающей манере, которая говорила, что она драматизирует.
— Не смотри на меня так. Ты воспользовался мной, — прорычала она, ненавидя то, как глупая вода замедляла ее.
Он нырнул под воду.
— Райкер! — крикнула Сиара. — Иди сюда. Я разговариваю с то…
Пара рук обхватила ее за талию и потянула вниз, еще глубже в воду. Она инстинктивно вцепилась ему в волосы.
Он снова поднялся, как только вода достигла его плеч. Их тела были слиты вместе, так тесно, что можно было подумать, будто они родились такими.
— Я не воспользовался тобой. — Его низкий голос с хрипотцой, превратил ее гормоны в беспорядочное желание.
— Ты это сделал. Я думала, это сон. — Боже мой. То, что она сказала. То, в чем она призналась. Почему он так с ней поступил?
— Я не знал, что ты считаешь это сном. Я думал, ты наконец-то честна с нами обоими. Мы принадлежим друг другу, — ответил он, словно прочитав ее мысли.
— Ты Альфа-Оборотень. Я — человек. Разные виды. — Сиси снова начала раздражаться. Он отказался извиниться или даже признать свою ошибку.
Райкер ласкал руками ее мокрую рубашку, скользя сильными пальцами
