и хотелось спать. Только из вежливости друзья старались не показывать виду, что буквально валятся от усталости с ног. Зорянка и сама уже была не прочь забраться на печь, но вдруг насторожилась.
– Слышите? – встревожилась она. – Каргус кричит.
Все прислушались. Во вдруг наступившей тишине ясно слышалось воронье карканье: «Кар… Кар…»
– Каргус, – снова повторила Зорянка.
Хотя во всей округе были сотни других таких же птиц, мальчики сразу узнали карканье ворона, который их заманил в эти края, а то, что этот пернатый был каким-то особенным, ребята уже давно догадались. Зорянка беспокоилась. Они с бабушкой озирались по сторонам, обмениваясь тревожными взглядами: «Что делать?»
– Кар… Кар… Кар… – снова прокричал Каргус, а Зорянка разволновалась еще больше. Она пристально наблюдала за выглянувшей в окошко бабушкой, ожидая указаний.
Волнение двух хозяек передалось и их гостям, спать расхотелось. Не понимая, что происходит, они сидели тихо, стараясь не шуметь.
– А ну, быстро в подпол, прячьтесь! – не давая опомниться, скомандовала бабушка. – И чтобы ни звука!
Мигом сообразив, что происходит что-то необычное, а времени на разговоры нет, все трое спустились в образовавшийся люк.
– И чтоб ни звука! – снова велела бабушка, закрывая крышку.
Как только троица оказалась в надежном месте, посуда удивительным образом исчезла со стола, а бабушка вдруг превратилась в страшную старуху.
«И впрямь Баба Яга, – подумал Саша, – а сразу так и не скажешь».
– Ничего себе, что это с ней? – прошептал Дима, заглядывая в щелку.
– Тихо вы, – цыкнула на них Зорянка.
В наступившей тишине слышался топот копыт и ржание лошадей. К избушке приближались всадники. Судя по тому, что сопровождал их Каргус, ничего хорошего от непрошеных гостей ждать не приходилось.
Глава 7
Все сжечь!
Дверь открылась без стука.
– Здорова ли, старая карга?
– И тебе не хворать, Глад. С чем приехал? – Она выглянула из-за его спины на улицу: по ее поляне туда-сюда сновали незнакомцы на лошадях. – Гляжу, не один, а с целым войском к старой женщине пожаловал.
– Не скули, старая, ты еще всех нас переживешь, – ответил нежданный гость, входя в избу.
Глад был верным воином князя Арона Альмагира, его другом, советником и правой рукой. Ни один год они вместе делили радости и горести, вместе участвовали в походах и битвах, где плечом к плечу стояли против врагов. Альмагир доверял ему, как самому себе, зная, что тот никогда не предаст и всегда скажет правду, какой бы горькой она ни была.
Верный воин был уже не молод, но все так же красив, суров и грозен… С годами лишь появилась седина на висках, и теперь серебристые пряди, оттенявшие черные волосы, придавали особый шарм его воинственному лицу.
Он всю жизнь был воином и добросовестно выполнял приказы, даже если те не всегда нравились ему самому. За это хорошо платили, а это было для него главным. Служба есть служба!
Глад вошел и сразу заполнил своим присутствием все пространство маленькой избушки. Казалось, что от его появления старая хижина как-то сразу сжалась, став еще меньше.
Проходя сквозь узкий дверной проем, ему даже пришлось склонить голову. По всей видимости, нежданному гостю это не очень понравилось, а хозяйке даже показалось, что он разозлился. Когда же безвинный пучок душистой травы, случайно попавшийся ему под руку, полетел вниз, Ягинда притихла в ожидании того, что скажет этот непрошеный визитер.
– Зимава знать желает, – начал Глад, озираясь по сторонам, – не появлялся ли кто чужой в наших краях?
Воин разглядывал скудное убранство старухиного жилища, а затем провел рукой по столу, прикинув: «Небогато живет старуха, чем только кормится?»
– Да откуда? – всплеснула руками хозяйка. – Вот окромя тебя живой души и видом не видела, и слыхом не слыхивала. Совсем про бабушку забыли, никто не навещает. – Она старалась говорить громко, чтобы Зорянка поняла: сидеть тихо.
Но Глад был бывалым воином, его так просто не проведешь. Тем более что за годы службы ему пришлось повидать достаточно, чтобы сразу смекнуть: юлит бабка. Он смерил старуху долгим взглядом, немного помолчал, что-то прикидывая в уме, и прикрикнул:
– Не юли, старая… Зимава просто так спрашивать не будет.
Воин, хоть и не ставил своей целью напугать старуху, но его грозный окрик заставил вздрогнуть и затаивших дыхание ребят и Зорянкину бабушку.
– Да что ты, Глад, разве посмеет лесная старуха обмануть столь славного воина? Не было тут никого. Ни одной живой души… Вот ежели кто пожалует, так я сразу самой Зимаве весточку и отошлю, – произнесла она хрипловатым голосом.
Как ни старалась бабушка отвести беду от своего порога, Глад ей не поверил. В этот день он был, что называется, не в духе, и его уже начинали раздражать препинания со старухой, а спорить с ней он не собирался.
– В общем, так, Яга, поедешь с нами. Зимава тебя в замок требует. У нее перстень пропал. Велела тебя отыскать.
– Да где же я его отыщу? – возразила бабушка, но Глад и слушать не стал:
– Живо собирайся.
Димка, Сашка и примкнувшая к ним Зорянка сидели в подполе. Сидели тихо, затаив дыхание и боясь себя обнаружить. Они вслушивались в каждое слово, ловили тайные знаки и намеки, которыми пыталась изъясняться бабушка. Но пока понимали лишь одно: появление этого воина не сулило ничего хорошего. Его грозный, властный голос и военные доспехи говорили сами за себя – с таким шутки плохи. А если, чего доброго, невзначай выяснится, что в избе кто-то прячется, тогда уж точно пиши пропало. Такой деликатничать не будет, в два счета шкуру спустит.
Как только Глад произнес последние слова, Сашка и Димка напряглись.
– Как твою бабушку зовут? – шепотом поинтересовался Сашка.
– Добрые люди Ягиндой кличут, остальные Ягой дразнят.
– Как? – переспросил Димка, но тут опять послышался бабушкин голос, и Зорянка скомандовала:
– Сказано вам: тихо!
Друзья так и замерли, а Ягинда продолжала:
– И не совестно тебе на старуху так орать? Совсем совесть потерял? Вот как напущу на тебя мор, узнаешь, как бабушку обижать!
– Ты поговори мне еще, старая карга, – угрожающе прикрикнул Глад, но добавил, усмехнувшись: – Под охраной, как княгиня, поедешь.
Он выглянул в окошко и позвал:
– Эй, кто там?
На его окрик прибежали служивые. Их было трое, и они, как и Глад, были одеты в одежды черного цвета, что указывало на принадлежность ко двору князя Альмагира. Забежав в избу, воины вытянулись, ожидая приказания.
– Взять ее! – скомандовал Глад.
Повторять дважды не пришлось. С видом людей, застоявшихся без дела и привыкших беспрекословно подчиняться, троица стала выталкивать старуху из избушки:
