— Надо было вовремя сообщить мне, что ты не собираешься ехать с Дидрой, Александра, вот что я думаю, — вздохнула леди Бекворт. — Тогда я могла бы отправить Джеймса на поиски.
Раздался стук в дверь, и лакей сообщил, что отец просит дочь спуститься к нему в салон.
— Я не хочу встречаться с лордом Эмберли, — взмолилась Александра.
— Мне очень жаль, — посочувствовал ей брат. — Думаю, выхода у тебя нет. Эта встреча должна состояться. Просто помни, что ты не сделала ничего плохого и тебе нечего стыдиться. Пусть он сам выкручивается.
— Не заставляй отца ждать, — начала нервничать леди Бекворт. — Ты же знаешь, Александра, если он зовет — надо сразу идти.
Поддавшись внезапному импульсу, Джеймс Парнелл подошел к сестре и взял ее за руку.
— Я провожу тебя, — серьезно промолвил он. — Черт бы побрал этого графа Эмберли вместе с его братом! Прости за такие слова, мама. Насквозь прогнившие аристократы! И сестренка их не лучше, кичится своей неземной красотой и флиртует направо и налево. Откажи ему, Алекс. К черту графа с его понятиями о чести. — За последние слова Джеймс не стал извиняться, поскольку леди Бекворт их уже не слышала.
Не успела мисс Парнелл переступить порог салона, как лорд Эмберли понял, что ошибся. Девушка вовсе не так красива, как ему показалось вначале. Он видел ее на кровати, длинные стройные ножки выставлены на обозрение, лицо, горит, темные глаза превратились в два огромных блюдца от непонимания, смущения и тщательно скрываемого страха. Шикарные волосы распустились, черными волнами обрамляя лицо и плечи. Тогда она показалась ему невероятно красивой, но, видимо, виной всему весьма необычные обстоятельства их знакомства.
Теперь она стояла у двери и не сводила взгляда с отца: высокая стройная женщина, прямая словно струна. На ней было простое коричневое платье, хорошо скроенное и явно дорогое, но уродливого фасона и убийственной расцветки. Волосы гладко зачесаны назад и собраны в пучок. Над черными глазами с длинными темными ресницами — изгибы черных бровей, носик прямой, губы сжаты так, что превратились в тонкую линию. Подбородок упрямо вздернут.
— Позволь мне представить тебе графа Эмберли, Александра, — произнес лорд Бекворт нравоучительным тоном.
Вечно он говорит так, словно проповедь читает, подумал граф, склонившись перед мисс Парнелл. Что за лживый фарс представлять их друг другу официально, как будто они не встречались при довольно скандальных обстоятельствах всего несколько часов назад! Девушка присела в реверансе, на лице — все то же напряженное выражение. Она ни слова не проронила.
— Я дал его светлости разрешение переговорить с тобой наедине, — продолжил тем временем лорд Бекворт. — У него есть десять минут. Советую тебе, Александра, хорошенько подумать, как следует поступить, чтобы не запятнать свою честь и честь семьи. После этой встречи оставайся здесь, мне тоже есть что сказать тебе.
Лорд Эмберли заметил, что мисс Парнелл впервые за все время опустила глаза, но тут же подняла взгляд и с вызовом посмотрела на отца.
— Да, папа, — прозвучали ее первые слова. Лорд Бекворт удалился, но девушка не двинулась с места. И лорд Эмберли тоже. Он так и стоял спиной к высоким окнам, заложив руки за спину. Мисс Парнелл спокойно и уверенно смотрела на него.
— Могу ли я справиться о вашем здоровье, мэм? — спросил наконец граф. — Не стану выражать надежду, что вы уже оправились от выпавших на вашу долю тяжких испытаний. Я уверен, что это не так. Но не был ли нанесен вам какой-нибудь непоправимый урон?
— Со мной все в порядке, благодарю вас, милорд.
Граф отметил про себя, что голос у нее довольно низкий, ровный. Утром с ее пересохших губ слетали совсем не такие звуки.
— Я также не стану просить у вас прощения за ужасные неприятности, которые вам пришлось пережить по вине нашего семейства. Будучи настоящей леди, вы наверняка сочтете необходимым даровать свое прощение, но вы не обязаны делать этого. Такие вещи не прощают.
— Позволю не согласиться с вами, милорд, — ответила она. — В мире нет ничего, что нельзя было бы простить, к тому же, насколько я понимаю, я пострадала из-за простого недоразумения, никто не желал мне зла. Я готова простить лорда Идена. И мне бы не хотелось, чтобы вы перекладывали бремя вины на свои плечи.
— Вы стали пленницей в моем доме, мэм, — возразил граф. — И вина лежит на мне. Страданий ваших мне ничем не искупить, но в моих силах предложить вам то единственное, что я могу вам дать, — мое имя. Вы сделаете мне честь, приняв мое предложение. И снимете груз с моей души. Я постараюсь, по крайней мере отчасти, возместить нанесенный вам ущерб.
— Вы придаете слишком большое значение всему случившемуся, милорд. Вы ничем мне не обязаны. Спасибо вам за предложение, но мне придется отклонить его. Может, вы не в курсе, но вскоре должна состояться моя помолвка с герцогом Петерлеем. Я удивлена, что мой отец не упомянул об этом.
Лорд Эмберли внимательно посмотрел на девушку. Она стояла перед ним, гордо подняв подбородок.
— Я знаю, — ответил он ей. — Ваш отец поставил меня в известность. Герцог Петерлей — человек выдающийся и достойный уважения. Я прекрасно понимаю, что и вы, и ваша семья гордитесь этой помолвкой. И если вы собираетесь отклонить мое предложение, мисс Парнелл, я всем сердцем желаю вам счастья. Мне остается только надеяться, что никто не узнает, что случилось этой ночью. В таком случае вашему счастью действительно ничто не угрожает и вы вполне сможете обойтись без меня и моего предложения.
— Откуда люди могут узнать об этой путанице? Да и какое им вообще до этого дело? — Ее брови удивленно взлетели вверх, выражение лица внезапно переменилось, и на какое-то мгновение она стала похожа на обиженного ребенка. — В конце концов, произошла ошибка, и вины моей тут нет. Как, впрочем, и вашей, милорд.
Мисс Парнелл еще выше подняла подбородок и снова надела на себя маску неприступной гордости.
— Похоже, вы совсем недавно живете в Лондоне, мисс Парнелл, — невесело улыбнулся он. — Я прав?
Она молча кивнула.
— Полагаю, мои десять минут подходят к концу. Позвольте мне еще раз настоятельно предложить вам свою руку. Выйдете ли вы за меня?
— Нет, милорд, — спокойно и решительно возразила она. — Не выйду. Но все равно огромное вам спасибо. Вы очень добры.
Он поклонился.
— Могу ли я попросить вас кое о чем, прежде чем уйти, мэм? Если слухи об этом несчастном случае все же просочатся и жизнь ваша станет невыносимой, примете ли вы меня снова? Дадите ли вы мне еще один шанс защитить вашу честь?
— Нет, милорд, полагаю, в этом не будет никакой надобности. У меня есть отец и брат, и в случае необходимости они встанут на мою защиту, не говоря уже о его сиятельстве Петерлее.
