— Ты воспитывалась в порядочном доме, — резко оборвал ее барон, — но что с того? Ты все равно выросла порочной и испорченной, Александра. Я желаю услышать имя любовника, с которым ты собиралась встретиться тайком.
— Я вышла в сад, чтобы немного побыть одной, — горячо заверила Александра отца. — Мне неуютно в толпе, папа. Иногда мне так хочется поскорее уехать, очутиться в тишине нашего дома. Я ушла всего на несколько минут. И не собиралась ни с кем встречаться. Я понятия не имела, что маму ввели в заблуждение. Я знаю, что поступила дурно, и молю вас простить меня. У мамы я уже попросила прощения. Нельзя было бродить по саду одной, без сопровождающих, не этому вы учили меня. И я понесла заслуженное наказание.
— Я перестал бить тебя, когда тебе стукнуло шестнадцать, — ответил лорд Бекворт. — Бог свидетель, я усердно исполнял свой отцовский долг, стараясь вколотить в тебя принципы добродетели. Выходит, нельзя было отказываться от розог, когда ты вышла из школьного возраста. Но я и без того часто бил тебя, Александра, да все без толку. Видно, ты от природы капризна и упряма.
Александра по привычке уставилась в пол. Спорить с отцом бесполезно. Лицо ее ничего не выражало.
— Прошу прощения, папа, — проговорила она.
— Нам еще крупно повезет, если ты не бросила на нашу семью несмываемое пятно позора, — продолжал лорд Бекворт. — Придется положиться на благородство графа Эмберли и лорда Идена. Может, никто и не узнает о твоем скандальном приключении. Остаток дня проведешь в своей комнате. Будешь читать Библию. Разговаривать тебе запрещено. На обед получишь хлеб с водой. И не пытайся завести беседу со слугой, который доставит тебе еду. Понятно?
— Да, папа, — ответила Александра недрогнувшим голосом.
— И благодари Господа за то, что наказание твое продлится всего один день, а не неделю, — добавил лорд Бекворт. — Было бы неплохо, если бы ты несколько часов уделила молитве, Александра. Быть может, Господь не столь снисходителен в своих суждениях, как я.
— Да, папа.
Александра высоко подняла голову, развернула плечи и гордо прошествовала мимо него. Распутница? Любовник? Капризна? О нет, это просто невыносимо! На первой площадке лестницы она повстречалась с Джеймсом. Брат явно дожидался ее. Сестра многозначительно взглянула на него, покачала головой и направилась на следующий этаж.
— Я понимаю, Алекс, — сказал Джеймс ей вслед. — Всего на один день?
Она коротко кивнула, не повернувшись и не замедлив шага.
— Ты отказала графу Эмберли? — спросил брат. Девушка снова кивнула.
— Умница, — улыбнулся он. — Умница, Алекс. Завтра скоро наступит.
Александра обернулась и посмотрела на брата. Она не смела ослушаться приказа отца — и, между прочим, никогда в жизни не позволяла себе этого, — но едва заметная улыбка тронула ее губы, улыбка, понятная только им, брату и сестре.
— Нет, правда, друзья мои, — возмущался лорд Иден, — не вижу ничего смешного! Нас бы всех вздернули за незаконное похищение, пожелай того ее семья. Еще неизвестно — может, мне придется заглянуть в дуло пистолета, господа. Видели бы вы ее братца, жуть берет! Очень опасный тип, из тех, которых лучше не злить. Я уж не говорю о том, что из-за вашего чудовищного головотяпства либо я, либо Эмберли вполне можем очутиться перед алтарем.
— А она, между прочим, соблазнительная штучка, — осклабился Клемент Джонс. — Дралась как тысяча чертей. Придется тебе связать ее, прежде чем тащить на брачное ложе, Иден.
Двое друзей Идена разразились хохотом.
— Хватит! — начал выходить из себя лорд Иден. Троица как раз совершала утренний променад по Гайд-парку. — Между нами говоря, мы и так уже скомпрометировали девушку. Прекратите паясничать и высмеивать бедняжку. Вы обязаны поклясться, что нигде и ни при каких обстоятельствах не обмолвитесь ни словом о вчерашнем происшествии. Даже если изрядно переберете. Фейбер! Джонс! Даете слово чести?
— Вот что я называю несмываемым позором, — ответил Фейбер, справившись наконец с приступом хохота. — Отличная вышла бы история, Иден. А нельзя ли вставить ее в разговор, если поменять имена?
— Только попробуй, друг мой, — врожденное чувство юмора на минуту изменило лорду Идену, — тут же получишь пулю в лоб. Я сам спущу курок! А теперь клянитесь, оба!
— Даю слово, Иден, — сказал мистер Джонс. — Хотя, заметь, не вижу в этом никакой необходимости. Ты ведь прекрасно знаешь, что мы и так не стали бы распускать слухи и напрасно дискредитировать леди. Кстати, какая она? Миленькая?
— Эмберли говорит, что да, — насупился Иден. — Господи, какой кошмар! Предлагать руку девушке, которую я даже в глаза не видел.
— Бедная мисс Карстарз! — подмигнул Фейберу Джонс.
— Не упоминайте при мне ее имя! — простонал лорд Иден. — Придется вычеркнуть ее из памяти. Послушайте, друзья мои, может, нам стоит взглянуть на это дело с другой стороны, вдруг еще не все потеряно? Как насчет самой мисс Парнелл? Может статься, она тоже не желает этого брака? Говорят, она помолвлена с Петерлеем.
— О Господи, — закатил глаза Фейбер, — тогда она будет полной дурочкой, если не ухватится за возможность выйти за тебя, Иден. Или за Эмберли. Петерлей! Да он будет лупить бедняжку дважды в неделю, просто так, для профилактики.
— Мне пора, надо матушку навестить, — вздохнул лорд Иден, — и Мадлен придушить. Это она во всем виновата. Я просто хотел сначала заручиться вашим словом. Тут главное — не навредить репутации леди.
Лорд Иден погрузился в мрачные размышления, направляя своего коня к Гросвенор-Гейт и оттуда к дому своей матери. Мисс Карстарз. Надо же было этому идиоту упомянуть ее имя! Он уже целых три недели влюблен в эту девушку, и на этот раз чувство настоящее. За последние несколько лет он частенько влюблялся, но тогда каждое увлечение оказывалось недолговечным.
Но мисс Карстарз! В ней воплотилось все, что ему нравилось в женщинах. Маленькая, хрупкая, со светлыми локонами и доверчивыми голубыми глазами. Как же ему хотелось попробовать на вкус ее пухлые розовые губки, обнять ее осиную талию, которую можно двумя ладонями обхватить. А ее немного картавый говорок — песня!
Мисс Карстарз только-только начала обращать на него внимание. Три дня назад Иден чуть не умер от счастья, когда она появилась вечером с букетиком, который он послал ей утром, и застенчиво улыбнулась ему, уткнувшись носом в цветы. В тот же вечер ее мать удостоила его кивком головы.
И вот теперь ему придется забыть о ней. Он должен сделать предложение леди, которую видел всего один раз, и то мельком, — высокой худой брюнетке совершенно не в его вкусе. Конечно, если Эдмунд еще не успел заручиться ее согласием. Но он наверняка передумает, поразмыслив хорошенько. Хотя нет, не передумает. Эдмунд — эталон чести, он всегда готов взвалить на свои плечи все проблемы семьи. Но ведь отец с дочерью должны понять, что его брат не имеет к этому никакого отношения и поэтому не обязан брать на себя ответственность. Эдмунду наверняка дадут от ворот поворот.
