— Сделайте, Ирина Матвеевна.
Максим Бородулин до недавнего времени снабжал Епифанова дешевыми куриными окорочками из Америки. Но после нескольких скандалов с этим продуктом, после заявлений мэра столицы Епифанов быстро переориентировался на отечественных кур. Прямые поставки из крупного хозяйства в Подмосковье были не намного дороже того, что предлагал Бородулин, но информация, что это отечественные куры, и ножки, и грудки, и шейки, и потроха, висевшая в отделах, сделала свое дело. В сотрудничестве с Бородулиным больше не было необходимости, о чем Епифанов и сообщил своим менеджерам. Ну а те, люди понятливые, не стали обижать давнего партнера, вежливо говорили, что импортные куры не очень хорошо расходятся, товар еще есть в холодильниках, нужно подождать. Они сами непременно позвонят ему, как только ситуация прояснится. Бородулин время от времени позванивал, надеясь, что ситуация близка к ясности, но слышал то же самое. Почуяв неладное, стал искать встречи с Епифановым, но никак не мог застать его в кабинете и вот приехал без звонка. Лишний раз подтвердив правильность решения Епифанова.
— Привет, Макс, — сказал Епифанов, пожимая потную ладонь невысокого плотного мужчины чуть постарше его. — Садись, рассказывай, как жизнь. Но если опять про свои окорочка, то извини.
— Про свои не буду, про куриные хочу поговорить. Жорка, да это же бред сивой кобылы! — сказал Бородулин, плюхнувшись в кресло. — У тебя окорочка всегда шли на ура! А что теперь случилось?
— А ты не знаешь, да? Про скандал, про заявления мэра, про настроение городской и окружной СЭС?
— Да это же мыльный пузырь! Политика, ты что, не понимаешь? Нормальные куры в Америке, сам ими питаюсь! И американцы жрут за милую душу. Ты что, мэра испугался?
— Макс, у меня не самый престижный район, кругом пятиэтажки, но люди в них живут нормальные, москвичи. И они кое-что понимают и делают выводы. Мэр тут ни при чем, товар не идет, и все дела. И по причине политики тоже, но не мэра, а самих американцев. После бомбежек Югославии народ не хочет американской курятины. Ты был в магазинах?
— Был, — мрачно ответил Бородулин. — Видел твои плакаты, мать их за ногу! Слушай, могу по себестоимости отдать, пустишь как наши.
Секретарша деликатно приоткрыла дверь, дождалась кивка босса, вошла, поставила на стол, ближе к Бородулину, чашку кофе и бесшумно удалилась.
— Пей кофе, Макс. А насчет того, что можно обмануть покупателей… Можно, а зачем? Люди мне доверяют, не так-то просто было этого добиться. И я дорожу их доверием.
Бородулин хлебнул кофе, махнул рукой. Он был готов к такому повороту событий и пришел не столько из-за американских окорочков, сколько для того, чтобы не потерять статус поставщика Епифанова.
— Понял. Я и сам думаю, что работать нужно честно. Во всяком случае, тебя никогда не обманывал. Ладно, придется отдавать мелкими партиями частному общепиту. Скажи, что тебе нужно, какие позиции интересуют?
— Дешевые и качественные продукты. Куры из Беларуси, свинина с Украины, вино из Молдовы. Их крупные фирмы меня не интересуют. Есть фермеры, мелкие промышленники, которые не претендуют на роль мировых брэндов, но товар производят вполне качественный. На это — особый упор. И с нашими поработай. Они только с виду такие важные и дорогие, а потолковать, так можно договориться.
— Это верно, но возни… — поморщился Бородулин.
— У тебя же везде есть свои представители, озадачь их. Время дикого капитала проходит, сейчас работать нужно, мозгами шевелить, чтобы выжить. Раньше тебе выгодно было пригнать теплоход с окорочками в Питер, потом составами с рефрижераторами в Москву и сдавать крупными партиями в магазины, на рынки, мне тоже это было выгодно, теперь нет.
— Подумаю, Жорка, подумаю. Как ты сам? Как Лера?
Епифанов непроизвольно улыбнулся:
— Нормально. Тьфу-тьфу-тьфу, но Лера у меня — надежный тыл.
— Это хорошо, — тяжело вздохнул Бородулин. — Но смотри в оба, когда жизнь кажется медом, тупеешь, нюх теряешь. А потом — бац! Вторая смена.
— По себе судишь?
— Ну да. У меня с Катькой все было прямо лучше некуда. И сладкие воркования, и ужин, и постель великолепная. И подначки вроде — а если я с другим буду встречаться, ты что сделаешь? Ну что — что! Убью, и все дела! А потом еду как-то по делам, остановился на светофоре и вижу: рядом стоит задрипанный «жигуленок», а в нем моя Катька, блин, обнимается с каким-то хмырем. Даже не заметила меня, представляешь? Вот так они нашего брата дурят. Какое там убить! Полная прострация! Потом нанял людей, они такие снимки мне привезли — до сих пор в кошмарных снах снятся.
Епифанов непроизвольно напрягся. Он знал, что первая жена Бородулина изменяла ему, из-за этого они и расстались. Но впервые слышал о том, как именно это случилось. И, судя по выражению лица Макса, тот не хотел напугать его, отомстить за американские окорочка, которые он отказался купить, просто до сих пор переживал измену.
— Макс, не будем о грустном, — сказал он. — Давай лучше о деле. Если, конечно, хочешь со мной сотрудничать.
— Давай. Извини, Жорка, что сказал, но… когда ты им свободу и бабки, у них крыша едет. Все есть, все классно, да скучно. А если чуток поразвлечься? А чуток не бывает, как говорится, увяз коготок — пропала вся птичка.
Они еще минут десять говорили о перспективах совместной работы по обеспечению славного района Текстильщики дешевым и качественным продовольствием, а потом, когда Бородулин ушел, Епифанов откинулся на спинку кресла и задумался.
А ведь у него с Лерой была точно такая же ситуация, как у Бородулина с Катей. Все замечательно, живи и радуйся, но… Почему она вчера спросила, как он отреагирует, если узнает, что у нее есть другой мужчина? Правда, потом сказала, что все это чушь, никто другой ей не нужен, но… слово не воробей, вылетело уже. Что означает этот странный вопрос? Неужто Лера решила развлечься на стороне и прощупывала, как он отнесется к этому, если узнает?
Бред какой-то… Но ведь она сама спросила его… Зачем?! За пять лет совместной жизни могла понять — он никогда не простит измены, а вот поди ж ты… Спросила!
Людмила действовала как настоящая разведчица. Для этого не нужно было оканчивать Академию ФСБ или какие-то шпионские курсы, в современных детективах все это описывалось довольно подробно, а Людмила детективы почитывала. Она с трудом припарковала свою «шкоду-фелицию» в Столешниковом переулке, спустилась вниз на Петровку, время от времени проверяя, нет ли за ней «хвоста», зашла в Петровский пассаж и в отделе ювелирных изделий заметила Травникова. Он тоже ее заметил и пошел к другому выходу, на Неглинку. Она, не спеша, но и не теряя его из виду, двинулась в том же направлении, вышла из магазина в то время, когда Стас садился на заднее сиденье черной «БМВ» с тонированными стеклами. Задняя дверца машины осталась приоткрытой, и Людмила быстро скользнула в салон.
