Читаем без скачивания Адам. Метро 2033. Новосибирск - Вячеслав Кумин

– И все же вы готовы пойти на это ради одного человека, который вот-вот кони двинет?

– А вы готовы ради этого человека что вот-вот двинет кони и лишиться всех своих завоеваний начав войну на два фронта?

Академик и генерал долго мерили друг друга взглядами, но в какой-то момент генерал отступил, махнув рукой. Глядя на пускающего кровавые пузыри раненого корчащегося в муках, он бросил:

– Забирайте эту дохлятину. Все равно он сдохнет еще до того как вы его довезете до своего госпиталя.

Соколова тут же подхватили санитары, положили на носилки и аккуратно разместили на дополнительной платформе дрезины, где им тут же занялись медики, начавших вкалывая какие-то лекарства, перевязывая раны стабилизируя его состояние, чтобы он смог дожить до прибытия в Академгород, где ему будет оказана настоящая медицинская помощь.

Правда сначала дрезина посетила Первомайскую где забрала порцию раненых, ставших таковыми не без участия Адама.

10

Академгород всегда представлялся Адаму каким-то раем на земле, то есть под землей. Белые стены, много света, всюду красивые цветы, бабочки порхают, улыбающиеся люди в чистых белых одеждах, вместо палаток просторные домики чуть ли не с лужайками зеленой травы и так далее и тому подобное. В общем, что-то сказочное. Про Академгород и его жителей ходило столько легенд, что он просто перестал восприниматься как что-то реальное.

Так это было или нет, он так и не увидел, потому что очень скоро потерял сознание, а очнулся уже на койке в госпитале, устроенного в старом бомбоубежище.

«Боже, какой же я дурак, какой дурак, – в горьком раскаянии ругал себя Адам, как только полностью осознал что же он наделал. – Ну зачем я это сделал? Ведь говорили же мне: не надо, только хуже будет… Не послушал и из-за меня дурака Мальвина только еще сильнее пострадала. Мальвина…»

– Мальвина…

– Заткнись Буратино, а то сейчас Карабас-Барабас придет… – прозвучал чей-то раздраженный голос. – Дай поспать.

– Сами помолчите Жиркевич, – вступилась за Адама Соколова дородная женщина в белом халате, только что вошедшая в палату с саквояжем в руке, – или забыли как сами еще неделю назад вопили и не давали спать соседям?

Кто-то хохотнул, видимо свидетель тех воплей.

Осаженный больной недовольно засопел, хмуро взглянул на медсестру и повернулся на кровати лицом к стене.

Сестра между тем присела рядом с Адамом и стала щупать его пульс, потрогала горячий лоб.

– Мн-да, дела у вас конечно не ахти, похоже легкая лихорадка, но вы идете на поправку молодой человек. Сейчас я вам дам нужные лекарства, чтобы еще немного сбить жар.

Она порылась в саквояже и достала оттуда несколько таблеток и маленькую пластиковую бутылочку с водой.

– Вот выпей…

Адам выпил предложенные таблетки и снова рухнул на куцею подушку и тощий ватный матрац, застеленный изрядно изношенной простыней.

– Спасибо…

Сестра уже собиралась вставать, чтобы осмотреть других больных, но Адам ее остановил, взяв за руку.

– Скажите… что с девушкой?..

– Какой девушкой?

– Ее привезли вместе со мной… Мальвина. Ее зовут Мальвина… У нее еще волосы синеватого цвета… Скажите мне…

– Успокойтесь больной. Вам нельзя так сильно волноваться. Я не знаю что с ней, но если вам так необходимо…

– Да мне необходимо… Жизненно необходимо…

– Если вам так необходимо я попробую узнать что с ней. Женское отделение находится в другом крыле, так что вам придется некоторое время подождать. До следующего обхода.

– Хорошо… Спасибо…

Медсестра ушла, проверив всех больных находившихся в данной палате, и Адам стал ждать известий о Мальвине. Верить в худшее не хотелось, но эти два быстро растущих пятна на ее простреленной груди так и стояли перед глазами Адама.

Соколов снова впал в забытье. Очнулся же оттого, что кто-то громко рассказывал захватывающую историю об отражении нападения мутантов на станцию проделав в стене дыру.

– …И тут они на нас поперли! Боже, какие же то были уроды!

– А на кого они походили?! – заинтересованно спросил другой обитатель палаты.

– Да я даже и не знаю с чем сравнить, честное слово. Черные все такие, пищат противно, аж уши ломило, ну а внешне больше смахивали на каких-то карликовых медведей. Детенышей. Или наоборот на подросших росомах. В общем рвали эти твари человека пополам как не фиг делать!

– Так может это и были мутировавшие медведи или росомахи?

– Все может быть, особо и не разглядеть, так это или нет. И ведь подыхать твари не хотят! Я лично в одну гадину весь рожок всадил с пятнадцати шагов из АКМ, так ей хоть бы хны. Только на задние лапы встало и ревело от боли, да черной кровью исходило. Но не падала, а потом вновь вперед пошло. Я уж и в район сердца, хотя хрен знает где теперь у этих тварей сердце располагается, я и в голову, все едино. Более того, от их бошек пули реально рикошетили, ну чисто как от брони стальной.

– Да ну?!

– Вот тебе и «да ну». Хорошо что их хоть немного к нам пробралось, всего дюжина. Будь их больше, даже и не знаю, справились бы или нет. Всех бы там сожрали сволочи.

– Как же вы их положили таких неуязвимых?!

– Да кого как… Кого сожгли, кому башку к чертям оторвали…

– Это как?!

– Да там у нас один чудик с мечом есть. А меч у него страсть какой большой в человеческий рост не меньше. И весь такой кривой, в смысле волнистый, двуручником называется.

– Вот это да!

– Ага. Он до Катастрофы этим был, как его… ролевиком. На мечах значит сражался с такими же чудиками как он сам, турниры, то да се… баловство в общем. У него и доспехи есть. Так вот, он этим мечом как взмахнет и башки у мутанта нет. Половину так перебил. А другим в глаз надо попасть, только так пуля до мозга достает. Вот только глаза у этих тварей махонькие как один рубль. Да и под определенным углом пулю засадить надо, чтобы в мозг попасть. Намучились в общем…

– Это понятно. И много у вас на станции погибло от напасти этой?

– Не знаю… но не ошибусь если скажу что с сотню точно будет…

– Так много?!!

– Да мутанты всего-то человек двадцать порвали, не больше. Остальные в панике друг друга потоптали, когда ломанулись прочь в тоннель со станции. Уж что там творилось…

– Понятно.

– О! Обед приехал!

На вхоже действительно показался медбрат, подкативший тележку. В ее верхней части стояла кастрюля из которой пахло чем-то съедобным.

– Что на этот раз?

– Бобы.

– Ну да, мог бы и не спрашивать.

Пациенты глухо хохотнули. Видать бобы являлись единственным блюдом, по крайней мере в обед. Пациенты стали подходить и брать пластиковые тарелки с ложками с нижней части тележки, а медбрат накладывал им еду поварешкой.

– А вы?

– Я не хочу… – слабо ответил Адам.

Есть он действительно не хотел.

– Надо братан, – сказал недавний рассказчик и взял еще одну порцию и подал Адаму. – Тебе нужно подкрепиться иначе совсем загнешься.

– Спасибо…

Адам поддел несколько бобов и стал их медленно пережевывать.

– Что с тобой кстати?

– Ранили… две пули в спине…

– Разборки? Война?

– Война…

– Где?

– Камышенский союз…

– Далеко…

Так за расспросами Адам рассказал почти всю историю нападения доваторцев и несмотря на то что как считается разговор мешает потреблению, за этим разговором он съел половину порции.

– Вы не знаете, когда здесь второй обход?

– Зачем тебе?

– Это он о своей телке беспокоится, – встрял Жиркевич. – Кстати Буратино, чего у нее волосы синие? Мутантша?

– Отвали, – заступился рассказчик, видя как напрягся Адам и задрожала его рука с тарелкой. – А ты успокойся… Нет я не знаю, я тут новичок в отличие от тебя, но ты видать долго без памяти валялся…

– Да уж немало и достал всех порядком… – снова буркнул Жиркевич.

– Вечером. Через пять часов заглянет, – подсказал кто-то еще.

В назначенный час появилась с обходом та самая дородная медсестра. Выглядела она так что Адаму поплохело, от нее словно исходили плохие новости так что не требовалось никаких слов, чтобы все понять. Но он все же непослушным голосом спросил:

– Как она?

– Мне очень жаль молодой человек, но… ваша девушка скончалась… от потери крови… Мы ничем не смогли ей помочь…

Адам закрыл глаза и тихо застонал.

11

Через какое-то время Адам смог передвигаться самостоятельно, но все что он делал – делал с неохотой, через силу. Ему было все равно, на все наплевать. В какой-то степени он даже жалел что выжил, что его спасли академики. А зачем жить, если он потерял все: семью, дом, любимую? Уж лучше бы он отправился вслед за ними. Авось, проповедники и впрямь говорят правду и люди после смерти воссоединяются на небесах?

Тяжелое в психологическом плане состояние пациента не могло не остаться незамеченным и его пригласили в кабинет, на двери которого висела табличка «психолог В. И. Знаменский».

– Разрешите? – постучав и войдя спросил Адам безжизненным голосом.