прямо поверх крафтпакета, к которому мы с Женей вчера так и не притронулись, стояли два стаканчика в бумажной подложке с давно остывшем кофе.
Громкий, протяжный стон вырвался из моего рта.
Черт! Черт! Черт!
Как же так! Как можно было так облажаться? Если Миша видел это, то теперь то уж точно ясно… и это уже никакие не догадки, это бинго — сто из ста.
Мишка понял, что я вчера изменила ему. Не он мне, а я! Ведь я его за руку так не поймала. А у меня факт измены налицо.
Запрокидываю голову вверх.
– Господи! Боже! Что же я натворила, что наделала?
В этот момент в кармане булькнуло входящее смс. Дрожа и задыхаясь от себя самой, от своей недальновидности и безумно опрометчивого поступка, открываю “входящие”. Смс-ка была от Миши. Тут же читаю ее и меня будто ледяной водой окатывает паника: “Завтра, я уже договорился, в девять утра нас примут. Возьми паспорт и свидетельство о браке. Не опаздывай.”
Только успеваю дочитать, когда приходит следующее смс и тоже от мужа. Открываю по инерции. “Это в твоих же интересах, Марина. Будешь хорошей девушкой, и все пройдет гладко. Я не хочу тебе угрожать, но… Я все знаю. И думаю, что твоему отцу это не понравится. Так что жду тебя завтра в девять ноль ноль. Не чуди.”
Не сразу замечаю, что не дышу. Просто стою и гипнотизирую черные буквы, которые через какое-то время сливаются в одну сплошную линию. Это очень похоже на кардиограмму моего небьющегося сердце. Мне кажется я сейчас умру.
Это что же получается… Я сама… сама разрушила свою семью?! Своими…
смотрю на руки… собственными руками!?
Сознание приходит в себя, в тот момент, когда до слуха доносится монотонный звук капель, ударяющихся об пол. Шмяк…Шмяк…Шмяк…
Смотрю под ноги, делаю судорожный вдох.
Пол окрасился в красный цвет. Я быстро запрокинула голову. И подхватив тут же висевшее под рукой полотенце, приложила к лицу. Кровь носом у меня все же пошла. Я не смогла взять под контроль свои эмоции.
Я как была мягкотелым хлюпиком, так им и осталась. Думала, что за годы жизни вдали от папы стала сильней, закаленнее, но увы – нет. При первых же трудностях, уже готова сдаться. Громко всхлипнув, разрыдалась в голос.
Неудачница. Какая же я неудачница. Теперь Мишка меня не простит. Никогда не простит. И мне деваться некуда. Мне придется развестись с ним, хочу я этого или нет.
Завтра я пойду и подпишу эти чертовы бумаги. Раз так все сложилось, пусть буду страдать только я, а Мишка пусть живет в свое удовольствие. Сволочь. Ненавижу его! И его, и ту бабу, которую он от меня скрывает, если, конечно, она есть.
В глубине души я все же отчаянно надеялась на то, что если у мужа и есть женщина, то только бы это не была сестра. Только не она. Предательство этих двоих людей в совокупности точно сведет меня в могилу.
– Господи! Боже мой! – воскликнула Ника, когда я заявилась на работу с двумя ватными тампонами в носу. – Неужели все настолько плохо?
Усаживает меня в свое кресло, обмахивается, как веером, глянцевым журнальчиком.
– Да. Все так плохо, что я даже не могу это выразить в словах. Вот. – протягиваю ей телефон, предварительно открыв смс-ки о мужа. – Читай.
Веронике хватает пары минут, чтобы вникнуть в ситуацию и проникнуться моей проблемой.
– Что ты натворила, Марин? – девушка отдает мне трубку обратно.
Вцепляется в меня подозрительным взглядом, не отпускает. Сканирует. Я не выдерживаю и стыдливо прячу свои бесстыжие глаза.
– Ну, что?! Господи, детка, ты меня так изведешь! Да что могло случиться такого, что твой муж теперь явно тебя шантажирует!? Говори!
Я заливаюсь краской. Эмоции зашкаливают. Тело горит огнем. Как же сложно признаться даже подруге в том, что ты изменила мужу. Даже не хочу представлять, что со мной будет, если вдруг про это узнает например отец. Тьфу, тьфу, тьфу.
Да он прибьет меня на месте. Да он откажется от меня тут же. Выгонит из дома с позором!
– Марина! – вздрагиваю от громкого оклика Ники.
И тут же выпалила:
– Я нечаянно изменила Мише.
В салоне повисает гробовая тишина. Мне кажется даже тиканье часов остановилось. Сердце грохотало в груди так, что я чуть ли не оглохла от его шума в ушах:
– Ты, прости, что?!
Вероника отходит от меня на несколько шагов, смотрит так, как будто перед ней сижу не я, Марина, ее коллега и по совместительству подруга, а как минимум сошедшая с полотна Мадо́нна Ли́тта, не меньше.
– Это правда, Ника. И я теперь не знаю, что мне с этим делать, как дальше жить, а? – глаза опять наполняются влагой.
Я так устала столько плакать. Мои веки уже распухли от слез. И нос превратился в картошку. Я была похожа на жалкое подобие чучела.
– Боже ты мой! Маринка! Поверить не могу, что ты смогла это сделать?!
– Я тоже не могу, Ник. Мне так плохо. Так плохо, – накрываю лицо руками и мои плечи сотрясаются в безмолвном рыдании. Мне кажется слезы уже должны были давно закончиться, но нет. Стоило только пожалеть себя бедную, как они тут же потекли из глаз ручьем.
Внезапно чувствую, что мою голову обнимают теплые руки. Ника прижимает меня к животу, гладит по волосам.
– Маринка, ну и глупая ты баба, – мягко журит.
– Да знаю я, не обязательно сыпать соль на рану. Больно же, – пытаюсь шутить, но выходит коряво.
– Я совсем о другом, – ладонь Ники замирает на моей макушке, потом она резко отстраняется от меня, обхватывает руками лицо, поднимает вверх, заглядывает в глаза.
– Расскажи что случилось? Почему ты поступила так? Это же Миша твой виноват. Это ясно, как белый день. Просто так ты бы не решилась. Да и вообще я не знаю, как ты до этого додумалась?
– Это не я, это Женя.
– О, даже так! У того, кто тебя вытащил из утопии под названием “брак с этим говнюком”, есть имя. И как
