Тем временем Чарви, ничуть не озаботившись переживаниями Айрона Цурикса, перешел степенно по трапу на борт своей посудины. Не теряя времени, пираты перетащили плененного пассажира на галеру, убрали трап, смотали швартовочные концы, засим покинула палубу “Святой Эграфии”. Четверть часа спустя очертания пиратского судна бесследно растаяли в ночной мгле, и вскоре, как по мановению волшебной палочки подул легкий ветерок, означавший конец изнуряющего безветрия.
О столь необычном ночном визите грозы морей Чарви Кровавого на борт “Святой Эграфии” никто из ее экипажа так никогда и не узнал, кроме, разумеется, обманутого Цурикса. Вот только болтать старпому об этом было вовсе не с руки, поэтому, несмотря на нанесенное ему оскорбление, он молчал до самого своего последнего часа. Стоит отметить, что ждать этого часа долго ему не пришлось.
Пропажа Талоса Понти, вполне естественно, здорово взбудоражила экипаж. Капитан Венс лично провел расследование загадочного происшествия, но так ничего и не выяснил. Решили, что пассажира утащило морское чудище, пробравшееся незаметно на борт “Святой Эграфии”. Да так и записали в судовом журнале. Какое-то время некоторые странности в этом деле не давали покоя Сирусу Венсу, но как человек приземленный, он не стал забивать голову всякой ерундой. К тому же ночью закончился проклятый штиль, и его посудине предстояло наверстать упущенную трехдневку.
***
Просторное ярко освещенное полудюжиной магических светильников помещение без окон, явно подвал. По стенам стеллажи с алхимической посудой, заспиртованными в стеклянных банках уродцами, коробками с самыми разнообразными ингредиентами. Кругом столы с ретортами, весами перегонными кубами и прочим необходимым всякому практикующему магу оборудованием. Отдельно от всей этой чародейской атрибутики обычный письменный стол. За ним в неудобном деревянном кресле расположился мужчина. Длинноволосый сухощавый блондин, на вид слегка за сорок, глаза серо-голубые водянистые, нос длинный, подбородок тяжелый. Мужчина сосредоточенно вглядывался в лежащий перед ним шар дальней связи. Однако поверхность прибора продолжает оставаться глянцевой черной, отчего физиономия сидящего за столом человека недовольно кривится.
Наконец в глубине черной сферы появилось едва заметное пульсирующее свечение. Постепенно интенсивность и яркость его возрастала, и в какой-то момент шар как бы растворился в воздухе, а над столом возникла уменьшенная в несколько раз объемная фигура мужчины в черной робе адепта Темного Бога с низко надвинутым на лицо капюшоном.
- Во имя Ксарога! Рад видеть тебя Шестой после Бога, - произнесла на благородной латыни фигура.
- Во имя Ксарога! Тысячу тысяч жизней тебе Первый после Ксарога, - ответил на том же языке хозяин кабинета.
- Как наши дела? Прошу извинить старика, что столь долго не выходил на связь - пришлось лично убеждать короля Норвежского Харальда прислать в случае необходимости на помощь братьям-германцам своих лучших воинов - хирдманов, драконов и боевых колдунов - кебунов.
- Позволь узнать, чем закончилась твоя нелегкая миссия, Первый?
- Все отлично, Харальд оказался мужчиной благоразумным, падким на золото. Мы с ним поладили довольно быстро. Единственное, что меня задержало - недельный пир, устроенный в мою честь. Эти скандинавы - чисто дети, по любому поводу готовы эль хлебать и пляски с топорами устраивать. У тебя как? Чем порадуешь друг мой?
- Не могу пожаловаться, Владыка, - широко заулыбался блондин. - Осиное гнездо в Лионе приказало долго жить. Наши подопечные выжгли его за один вечер. Сорок восемь высококлассных британских разведчиков отправились во Тьму.
- Хорошая работа. Вот только бритты не полные дураки, наверняка пришлют в Лион парочку своих агентов. Тебе ли не знать, насколько высоко у них поставлена разведка.
- Наш человек в Лондинии работает и работает отлично. Нам известны имена всех трех британских шпионов. Один, если не подвели пираты уже отчитывается перед своим Непознанным. Двух других в самое ближайшее время ждет та же участь. Мои люди над этим работают.
- А как остальные мероприятия?
- Головной отряд дервишей уже в Лионе. Парни начали очень резво и навлекли на себя, как ни странно, гнев здешних воров…
- Ну отчего же странно? Воры, как правило, народ сплоченный, они тонко реагируют на любые изменения внешней и внутренней политической обстановки. Ну и как ты уладил данное недоразумение?
- Все в порядке, Владыка, наши парни разорили несколько притонов, гильдейские не дураки, все поняли и успокоились.
- Как дела при дворе?
- Превосходно. Мной проведены переговоры с вдовствующей королевой-матерью. Она дала свое согласие на… короче, ты понимаешь, что я имею в виду. Более того, сама предоставила в наше распоряжение все необходимые ингредиенты.
- Хорошо, когда планируешь провести обряд?
- Пока не к спеху. Через неделю-две две, пожалуй, будет в самый раз. Тогда подберу подходящего человечка и приступлю.
- Тебе на месте виднее, но с этим делом особенно не затягивай. Мало ли что выкинут велемудрые мужи с Туманного Альбиона.
- Насчет Тайной Службы его величества императора Британии можешь не беспокоиться, Владыка. Там у нас все схвачено. Все интересующие нас документы ложатся на мой стол без задержки.
- Более у тебя для меня ничего нет, Шестой?
- Ничего, Первый после Ксарога.
- В таком случае, до следующего сеанса!
- Рад был общаться с тобой, Владыка!
Глава 2
После ужина Кевин Фальк заснул на удивление легко. Он собирался почитать перед сном, но как только его голова коснулась подушки, веки сами собой смежились, и он провалился глубокий будто водная толща, на которой покоилась “Святая Эграфия”, беспробудный сон.
Очнулся он от беспокойного царапанья и легкого укуса вытатуированного на груди тарантула. Оберегу все-таки удалось преодолеть действие сонного зелья и достучаться до сознания человека. Благодаря врожденному дару, бритт мгновенно сориентировался во времени - около четырех ночи. Вот только сообразить, отчего это вдруг вместо мягкой постели он оказался на какой-то жесткой поверхности, к тому же, со связанными руками и кляпом во рту никак не мог. Лишь осознал, что в очередной раз влип в какую-то неприятную историю.
“Ничего, Кевин, не впервой, - мысленно успокоил сам себя, - выкрутимся. На то ты и Вьюн”.
Чтобы понять, что в данный момент он находится не на баркетине, а на палубе гребного судна, ему даже глаз открывать не пришлось. Характерное поскрипывание весел в уключинах и равномерные удары задающего темп гонга, проясняли ситуацию лучше всяких слов. А по сухому пощелкиванию бичей надсмотрщиков нетрудно было догадаться, что гребцами были не вольнонаемные матросы, а рабы или каторжники.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
