сидела отдельно.
Она посмотрела на меня из-под бровей и тут же отвернулась, чтобы покопаться в своём клатче.
Через мгновение в столовую вошёл Кармайкл в брюках и в не строгом пиджаке, одарив меня похоже искренней улыбкой, и следом за ним Олав, на которого я старалась не смотреть.
— Твое очарование затмевает все белые лилии в нашем саду. — Мейстер без пафоса говорил комплименты, бесцеремонно смотрел и широко улыбался, подкупая своим неподдельным радушием, но внутри меня все равно нервно сжималась пружина заводного механизма. — Это просто преступление, что ты не бессмертна. Я мог бы любоваться вечно.
Широким жестом он указал мне на стул напротив своего кресла и помог присесть.
Как только Кармайкл и Олав заняли свои места, девушки разом замолчали. А в дверь вошел Герман с подносом. Он расставил на столе возле меня тарелки и приборы и начал накрывать на стол на одну персону.
Я непонимающе взглянула на мейстера, который смотрел на меня, откинувшись в кресле, и с интересом наблюдал, положив подбородок на руку. Олав смотрел сквозь стол, погруженный в мрачные мысли, рядом покорно сидела девушка, чья рука так и застыла в сумочке.
— Мы не едим в общепринятом смысле. — Правильно расценил мое замешательство мейстер. — Но иногда нам приятно чувствовать запахи знакомых блюд. Это вызывает у некоторых чувство ностальгии. Пожалуйста, приступай, не обращай внимание на других дам, им не стоит сейчас есть тяжелую пищу, поэтому ужин только для тебя.
Я взяла серебряную вилку и попробовала салат, а затем жаркое, когда вошедший последним Герман занял свое место за столом. Мясо было недосоленным и довольно жестким. Прочитав по моему лицу, что я ищу солонку на столе, Герман виновато произнес:
— К сожалению, вампиры не лучшие повара, ведь мы не пробуем пищу.
После этих слов он поднес к своему рту руку девушки, сидящей слева от него, и впился зубами ей в тыльную сторону предплечья.
Девушка приглушенно вскрикнула, глядя на каплю крови, стекающую по её руке к запястью, и её рот расплылся в расслабленной улыбке, а лицо поплыло.
У меня пропал аппетит, а вилка задрожала в руке, когда Кармайкл и Олав приступили каждый к своей кровавой трапезе, не сводя с меня глаз.
Три рваных раны, зажатые окровавленными ртами, в полуметре от меня, я будто ела за накрытым хирургическим столом. Жадно до хлюпанья они лакали льющуюся кровь, то прижимая разверзнувшуюся вену пальцем, как флейту, то меняя положение руки бледнеющей девушки.
Я не могла пошевелиться, глядя как вампиры пили кровь этих бедняжек, вгрызаясь зубами в их гладкую кожу, сочащуюся густой темной жидкостью словно гранатовым соком. Раскрыв рот, я смотрела, как те подставляли свои шеи или руки для удобства этих кровожадных едоков, зажимая открытые раны свободными руками из-под которых медленно текли темно-алые полосы. Кровь тонкими линиями стекала по телам слегка прикрытым шелком под стол и собиралась в небольшую темную лужу.
Тошнота подступила к моему горлу, и мои губы онемели. Испугавшись, что меня вырвет прямо за столом, я прижала ладонь ко рту и бросилась из столовой наверх по лестнице в комнату и захлопнула дверь.
Ещё долго я стояла, прислонившись к двери не в силах пошевелиться. Перед глазами стояла кровавая оргия и, подбирающаяся к белому подолу моего платья, красная вязкая лужа.
Могу поспорить, я слышала женский смех за своей спиной, когда выбегала из-за стола, и звук отодвигаемого стула. Молясь, чтобы меня не заставили вернуться, я стояла, вытянув шею, чтобы не подкатывало к горлу. Лицо было холодным и чужим, словно я надела на голову полиэтиленовый пакет вместо кожи. Пришлось обнять себя за плечи, чтобы унять дрожь и не разреветься.
Кармайкл — дьявол. Как я могу узаконить права Сатаны в своде законов, который должен защищать ценность человеческой жизни?
Как мне объяснить то, что я видела. Ведь эти девушки, люди, они добровольно давали себя поедать. Я вспомнила улыбку, которая озарила лицо одной из них во время укуса. Она мазохистка?
Они хотят, чтоб их укусили. Хотят делиться своей "жизнью" с вампиром. Как курица добровольно отдает фермеру свои яйца и цыплят. Но не означает ли это, что, узаконив права вампиров, мы превратимся в куриц, которые нужны только для яиц. Нас будут выращивать для еды.
Я бросилась к своей сумке. Телефон разрядился, но я не вижу ни одной электрической розетки. Впрочем, вряд ли появится сигнал.
Я безвольно присела на кровать и опустила руки, не зная, за что мне взяться.
Взгляд упал на роскошный и пугающий вид за окном. Ночной хвойный лес. Отправиться сейчас к воротам на каблуках, сквозь толпы кровососов — самоубийство. Пойду утром, как только встанет солнце.
Я быстро собрала сумку и небрежно застирала свою одежду. Блузка была испорчена. Но к утру она мне будет нужна.
Розетка обнаружилась в ванной — я смогу зарядить телефон и вызвать машину к воротам. Но как мне пересечь стену?
Внезапно в дверь кто-то постучал.
Я даже подпрыгнула от неожиданности, забыв, что прошло всего ничего с момента, когда я покинула столовую, и меня еще могут попросить вернуться. Мое сердце ушло в пятки.
Взяв с пола свою туфельку, намереваясь использовать шпильку для самозащиты, я открыла дверь.
У порога стоял Олав с корзиной фруктов и бутылкой вина. Лицо его было чистым, ни следа кровавой мазни на подбородке и руках. Так, будто его не было десять минут назад за столом, где как свинину в брусничном соусе пожирали человечину. Он посмотрел на туфельку в моей руке и снова на меня.
— Наша трапеза тебя шокировала, но мы не хотели слишком тебя напугать. — Виновато начал он. — Ты ничего не съела за ужином. Как насчет примирительного бокала вина из нашего погреба? Уверен, ты такого никогда не пробовала.
Одно мгновение я все-таки размышляла, но сделав над собой усилие отошла в сторону от двери, пропуская его в комнату.
— Не хотели слишком напугать, но немного напугать хотели? — Сердито поджав верхнюю губу, я села на кровать, продолжая сжимать туфельку. Он проигнорировал мой вопрос и бегло осмотрел спальню. Вместо того, чтобы сесть в кресло или на кровать рядом со мной, Олав пересек комнату и настежь раскрыл окно.
— Где свитер? — Он по-деловому окинул комнату взглядом, остановившись глазами на сумке, в которую я поспешно скидала все свои вещи.
— Ты же сказал, он не нужен… к тому же ты…поел. — Я посмотрела на него непонимающим взглядом, крепче сжимая свое оружие.
— Не поел, но поем. Позже.
Олав глубоко выдохнул, подошел и, легко выхватив
