— Покушение… измена?!
После того, как Мордрет в гневе вылетел из кельи, Моргиан тоже пришлось приложить немалые усилия, что бы унять нервную дрожь. Пройдя мимо располагающегося на отдых отряда — конвоя, присланного Артуром, — она отправилась искать сына.
Обнаружив его в часовне, не смотря на возникшую между ними близость и доверие, Моргиан все равно не могла предположить, о чем его невеселые мысли. Что уязвило его и заставило искать уединения: трусость заговорщиков, сваливших свою вину, на тех кто погиб — или считался таковым… Незаслуженное обвинение и та легкость с которым в него уверовали… или что-то иное?
— Мордрет…
— Король тяготится мной, но не может прогнать, — заговорил он с плохо сдерживаемой яростью, не оборачиваясь к матери, — А я как-никак присягал ему… и как мне кажется, не давал повода уличить меня во лжи или подлости!
— Успокойся! Я — знаю, ты не способен на низость! — сейчас ее сердце рвалось уже не от страха, но от боли за него. Горьким же было бремя, которое он нес на своих плечах!
Мордрет поднял голову к матери, снова готовый защищаться ото всех:
— А как же пророчество? — с усмешкой поинтересовался он, и снова стал похож на того, каким Моргиан помнила его пять лет тому.
— Я в него не верю! — решительно отозвалась она, до конца понимая, что это действительно так, что она не желает и не будет в него верить, не давая этому бреду больше ни одного шанса!
— Тогда ты — единственная… Теперь, когда о нем знают даже судомойки и золотари!
— А я знаю тебя — мальчишку, который закрыл меня собой от меча! Ты не способен на предательство!
Руки ее лежали на его плечах, и Моргиан ощутила, как Мордрет вздрогнул.
— Но нужно что-то делать… — она не желала допустить, что бы ее сын оказался в таком же положении, как и она, если не хуже…
— Нужно ехать! Посмотрим, посмеют ли они повторить свою ложь при мне! А если посмеют… Надеюсь, у братцев хватит смелости бросить мне вызов! — Мордрет зло тряхнул волосами.
— Ты готов их убить? — помимо воли, Моргиан снова ощутила страх перед сыном, и сжала его плечи сильнее, чем следовало.
Мордрет только томно повел ресницами. Он становился красивым мужчиной и был все больше и больше похож на своего прадеда, чьи неосторожные слова тяготели над ним.
— Не надо! Не ради них — ради себя! — в этот момент Моргиан окончательно убедилась, что если кто-то и может противостоять пророчеству, то это она.
Должна!
Мордрет вгляделся в мать и сухо ответил:
— Я постараюсь.
Чего у него не отнимешь, так это того, что признавали даже враги — слова у него не расходятся с делом.
— Ты теперь знаешь, что тебе стоит жить с оглядкой! — вздохнула Моргиан.
— Главное, что я об этом знаю! — жестко отозвался Мордрет, а потом снова поднял глаза, — И знаю, что мне стоит жить…
Он тут же отвернулся, но пальцы его продолжали сжимать ее руку у себя на плече…
— Я поеду с тобой.
Он благодарно кивнул, понимая, что вызвано это желание отнюдь не недоверием.
Грубый камень стен был скрыт разноцветными полотнищами. Солнце гуляло по начищенным до блеска доспехам… Под сводами гулко отдавались размеренные шаги одного человека…
Мордрет шел под взглядами родичей, рыцарей Круглого Стола, гостей — а вся Британия стремилась быть рядом с Артуром! — медленно…
Внушительно. Четко обозначивая каждый шаг.
Моргиан бесшумно плыла за ним в тяжелом темно-зеленом платье… — почти нищенском, по сравнению с окружающим ее великолепием, но меньше всего она беспокоилась о наряде.
Артур не отрываясь, смотрел на них: все еще цветущую сестру и ее сына — его сына… единственного… Боги слишком много требовали от него!
Но это было так знакомо!..
Мордрет приблизился ровно настолько, на сколько позволял этикет. Гордая голова не склонилась ни на дюйм.
Некоторое время царило молчание. Потом сын Артура дернул уголком рта и начал говорить. Звучным, глубоким голосом профессионального оратора, задействовав сразу все навыки и наблюдения, которые он успел приобрести.
— Мой… король, — изменения его тона и ударения передавали самый тонкие нюансы, придавая интонациям необыкновенную многозначность, — По твоему — приказу — я — немедленно(!) — явился к тебе… Дабы обвинения в — измене(?!) — и покушении на честь(?) — и жизнь(!) — королевы(!) Пронзительный взгляд Мордрета обратился на лилейно бледную Гвенхивар рядом с супругом. — могли быть предъявлены — все же в лицо!!! Как и подобает среди рыцарей Круглого стола и — достойных людей! Я — смиренно предаю себя — твоему — правосудию!
Это был уже настоящий вызов! И все это видели. Мордрет преклонил колено, но голова по-прежнему была вызывающе поднята.
Моргиан в это время незаметно оглядывала залу, — но не встретила ни одного хотя бы сколько-нибудь сочувствующего взгляда. Кажется, только теперь она до конца начала понимать, какое положение занимает так называемый наследный принц на самом деле! Он был камнем, брошенным в изумительный чистый уютный искусственный пруд… Перчаткой, которую до поры никто не решается поднять. Но не пришла ли эта пора?
— Сын мой, — в умении выражать гораздо больше, чем значит слово, Артур мог посоперничать с сыном: не может быть, что бы король не знал, как действует это обращение на него, да еще произнесенное таким тоном, — но у Мордрета лишь слегка дрогнули, сузившись, веки…
— Я рад, что ты разумно решил подчиниться моей просьбе, и явился, дабы дать объяснения по поводу выдвинутых против тебя обвинений. Мы выслушаем все, что сочтешь нужным сказать ты, либо те, кто будут свидетельствовать за тебя.
Невозможно было не восхититься благородным и величественным обликом короля, его мягким, но исполненным силы и достоинства тоном! Тем громче прокатился ропот, когда Мордрет без дозволения встал.
Свидетельствовать?! — едва не выплюнул он: единственный, кто стал бы свидетельствовать за него — просто в силу бескорыстия и ненадуманных понятий о чести — был убит в ту же ночь…
И Мордрет весьма непочтительно заметил:
— Не плохо бы для начала знать, кто именно и в чем конкретно меня обвиняет! — при этом он дерзко сверкнул глазами в сторону королевы.
Гвенхивар только поджала губы. Вмешался Ланселот, который не мог перенести даже такого урона для своей дамы сердца:
— Тебя обвиняю я! В том, что ты злоумышлял против королевы! Подговорив братьев, собрался лишить ее чести, а может и жизни!
Артур нахмурился — вмешательство Ланселота ему не понравилось.
— Вломился к ней в опочивальню…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
