Поклонившись, я вышел из кабинета и тяжело вздохнул. Какие тараканы водятся в голове у сильных мира сего – не ведомо никому…
Ольга Долгорукая«Громов! Он – Громов, не Изборин», – отчаянно билась в голове мысль.
Едва дождавшись окончания церемонии принятия студентов, я спешно вызвала машину и поехала домой. Впервые за все время я не могла находиться на территории академии. Казалось, сами стены начали давить на меня. Забыв обо всех запланированных на сегодня делах, я банально сбежала, испугавшись, что если увижу его вблизи, то не смогу сдержать эмоции. Лед на душе, что сковывал меня все последние месяцы, вновь дал трещину.
Вернувшись домой, я стремительно поднялась к себе и уткнувшись в подушку, разрыдалась.
– Зачем, зачем он опять появился в моей жизни? Все же так хорошо было! За что мне это все?!!
Жгучие слезы сами текли из моих глаз.
– Ненавижу его, НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!
– Да любишь, ты его дурочка, – насмешливо произнес внутренний голос.
– Люблю, – жалко всхлипывая, согласилась я. – И ненавижу тоже.
– Ты уж определись, – хмыкнув, посоветовал все тот же голос.
– А я не могу, – закричала я, – НЕ-МО-ГУ!!! Не знаю, чего больше – любви или ненависти!..
– Ну-у-у, как говорят, от любви до ненависти – один шаг.
– И в какую сторону его делать?
– Тут уж ты сама решай.
Осознав, что я в голос спорю сама с собой, я решила, что у меня точно крыша поехала, и разрыдалась еще больше.
От планов о Сергее – нет, он же теперь Владислав – которые варьировались от убийства его особо жестоким способом до поездки с ним на необитаемый остров, где мы бы жили долго и счастливо, меня отвлек осторожный стук в дверь.
Быстро вытерев глаза платком и понадеявшись, что царивший в комнате полумрак скроет мои заплаканные глаза, я встала и открыла дверь.
За ней стоял отец, и на его лице была грустная улыбка.
– Можно? – спросил он, и я, кивнув, вернулась назад и плюхнулась на кровать, обняв порядком вымокшую подушку.
– Плакала, – полу-утвердительно произнес он. Увидев, что я отрицательно помотала головой, уточнил:
– Врешь?
– Вру, – тихо согласилась я.
– Прости меня, дочка, – он притянул меня к себе и крепко обнял. – Прости меня.
– Простить?!!! Да за что? За то, что не дал мне встречаться с человеком, которого я полюбила? За то, что я сама создала между нами барьер, через который теперь не пробиться? Или за то, что он смотрит на меня, как на пустое место? За это ты просишь прощения?!! – под конец речи я уже кричала.
– Я ненавижу его, за то, что он мне врал! Если бы он сразу все сказал, все могло случиться иначе. И сестер его ненавижу, твари похотливые, только и смотрят, как бы забраться к нему в штаны. И тебя ненавижу! Я всех ненавижу! И себя больше всех… – рыдала я во весь голос.
– Успокойся, успокойся, – тихо шептал папа, гладя меня по голове. – Все еще можно исправить. Вам надо просто поговорить, спокойно, без криков. И я знаю, как это организовать.
– То есть, теперь ты хочешь, чтобы я с ним встречалась, да? – чуть не задохнулась я от внезапно накатившей злобы. – А ничего, что я дала клятву с ним не общаться? Причем, именно тебе!
– Я тебя освобождаю от нее, – быстро проговорил он.
– А-а-ах, освобождаешь, значит… Внезапно проникся слезами дочери? Или ты осознал, сколько выгоды упускаешь?!! Ты все знал, когда приходил и расспрашивал про него. Почему мне ничего не сказал? Сколько еще я буду пешкой в твоей игре?
– Не мог я тебе ничего рассказать. Информация о нем была засекречена Тайной Канцелярией. Если бы правда вылезла наружу раньше времени, то полетели бы головы. Да и если честно, никто ничего толком не знал, все было на уровне догадок и сказок. Теперь, когда все стало понятней, ответь мне на вопрос – ты хочешь с ним помириться или нет? Честно и откровенно.
– Не знаю, пап, я уже ничего не знаю.
– Вот смотри, через десять дней будет большой императорский прием, на котором обязаны присутствовать все представители княжеских родов. И он там обязательно будет. Вот там ты и сможешь с ним спокойно поговорить. Я все устрою. Одно твое слово – и все завертится. Я искренне хочу тебе помочь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Да себе ты хочешь в первую очередь помочь, а не мне.
– Дочка, не надо делать из меня монстра. И в том, что я тебя оберегаю и хочу лучшей жизни, нет ничего плохого. Думай, время у тебя есть, пусть и не много, но есть.
Поднявшись, он посмотрел на меня, и ободряюще кивнув, вышел из комнаты. А я глядела ему вслед и думала, хочу я этого или нет…
Глава 4
Выйдя из лечебного корпуса, я увидел Гришу, что явно поджидал меня.
– Ну, что сказали светила местной науки? – спросил он.
– Нормально все, здоров как бык. Ну что, айда за книгами?
– Погнали.
Развернувшись, я увидел, что те же три девушки из империи ацтеков пошли за нами.
– А чего они тут? – поинтересовался я у Гриши.
– А черт его знает, – потер лоб он.
– Стоят как каменные, смотрят в одну точку, точно неживые. Явно на тебя нацелились.
И, посмотрев в их сторону и поймав напряженный взгляд, поежился.
– Странные они.
Двигаясь за нами в шагах десяти, они не приближались, но и не отставали.
– Да ну их, – решил я не заморачиваться. – Давай быстрей книги получим и поедим. А то мой желудок сейчас начнет петь частушки, и скорей всего, неприличные.
Рассмеявшись, мы быстрым шагом, сопровождаемые странной тройкой девушек, зашли в главный корпус академии. Ориентируясь по табличкам, быстро добрались до библиотеки. Очереди уже не было, видимо, все, кто хотел – уже обзавелись необходимой литературой. Мы подошли к небольшой стойке, за которой сидела девушка. Назвавшись, мы получили по стопке книг и по маленькому значку-артефакту, что крепился прямо на форму.
– Знак академии, – строго произнесла она. – Является обязательным к ношению на ее территории. В нем заложена вся основная информация о вас, так же он дает доступ в разрешенные разделы библиотеки. Помимо прочего, знак является пространственным карманом, вмещающим до пяти килограммов веса, и предназначен только для хранения учебной литературы. Иные предметы в него помещать категорически нельзя. Доступ к нему имеете вы и весь преподавательский состав. Любой из них может проверить его содержимое, и если найдет нарушение, вы будете оштрафованы. Иметь собственный пространственный карман на территории академии категорически запрещено. К нарушителям будут применены жесткие меры дисциплинарного характера, вплоть до исключения. Вес в нем не обнуляется, так что все, что вы в него положите, будет весить так же, как если бы несли книги в руках. Один раз в неделю его необходимо подзаряжать небольшой порцией эфира. Если вы сами, в силу каких-либо обстоятельств, не можете этого сделать, обратитесь к любому из преподавателей за помощью. В случае его полной разрядки, все содержимое из него вывалится. Сейчас он горит зеленым, значит, заряжен полностью. Желтый цвет-половина зарядки. Черный – полностью разряжен. Пользоваться им просто. Положите руку на предмет и пожелайте переместить его в амулет. Таким же образом можно достать его обратно. Мысленно обратитесь к нему и представьте предмет, который хотите извлечь. И он появится. Чтобы посмотреть содержимое, достаточно направить паутинку эфира на светящийся индикатор, и перед вами появится изображение содержимого. Попробуйте сделать это.
Как оказалось, действительно, ничего сложного. И мы с Гришей, наигравшись с исчезающими предметами, уточнили у строгой библиотекарши, где столовая. Получив исчерпывающий ответ, мы, ведомые поющими непристойности желудками, отправились на поиски храма чревоугодия.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Столовая была большая, нет, она была огромная! Выполненная в виде квадрата, насчитывала сотни столов, за каждым из которых могли сидеть до шести человек. Было три точки получения пищи: берешь поднос, и пошел вдоль рядов с выставленной едой, накладывая все, что нравится. Поел – убрал за собой. Полное самообслуживание.
