Только тогда девушка, наконец, вспомнила, что привычка дышать — очень нужная и полезная, в сущности, вещь. Несколько раз судорожно вздохнув, она закашлялась, прикрыв ладошкой растрескавшейся покрытые кровавой корочкой губы. Шатаясь, кое-как добралась до кровати и, тяжело привалившись к спинке кровати, горько заплакала. Болело все тело, словно девушку долго и изощренно пытали, либо просто жестоко избили, оставив вместо живого тела один кровоточащий синяк. Сильно ныла рука, словно ее и вовсе отрезали живьем — там, где проходил контур черного браслета, кожа вздулась кровавыми волдырями. Обняв подушку, она размазывала горькие злые слезы, а в душе тесно переплелись отчаяние и безнадежное одиночество…
Тьма тем временем, покрутилась у двери, довольно принюхалась и неспешно потрусила по коридору к небрежно прислонившемуся у открытого окна мужчине. Подбежав к обожаемому господину, создание мрака потерлось о его ноги, ластясь словно кошка. Мужчина задумчиво опустил руку, довольно жестко потрепав сумрачное создание за холку: тьма довольно заурчала и растаяла предутренней дымкой.
На террасе запахло вишней — рядом с Повелителем пристроился светловолосый демон, закуривая длинную тонкую сигарету.
— Ну и что это было?
— Наша гостья, — со смешком подчеркнув последнее слово, пояснил Конрад, тоже вынимая крепкую сигарету, — решила характер показать — сбежать. Пришлось немного попугать… Надеюсь, эта глупая идея больше ей в голову не придет. Впрочем, от такой наивной дурочки можно ожидать чего угодно.
— Я не это имел ввиду. Ты, кажется, собирался ее соблазнить и влюбить в себя, — напомнил падший, — а не орать и пугать каждый раз, как видишь. С такими успехами она будет шарахаться от тебя как от чумного, сбегая едва твоя мрачная физиономия появиться в конце коридора.
— Я помню, — огрызнулся Повелитель. — Да, сорвался… Но, Тьма, как же она меня раздражает! Бесит так, что хочется придушить эту идиотку голыми руками! Боюсь, что все это будет тяжелее, чем я думал…
— Она еще ребенок. — Философски пожал плечами падший. — А ты уже определись что ли: возлюбить или придушить? Ну а если тебе так хочется отыграться на ней за всех светлых, тогда сразу отказывайся от своих планов… И слуг бы заодно поуспокоил или я могу этим заняться, а то с таким террором девочка загнется через пару дней. Забыл? Несущие слишком восприимчивы к эмоциям окружающих.
— Помню, нечего рассказывать мне прописные истины, — холодно сказал Владыка. — И ни от чего я отказываться не собираюсь. Я триста лет ждал. Уж лучше потерплю эту малахольную дуру.
— Терпи-терпи, и радуйся, что Несущие — только девушки, — открыто ухмыльнулся Майкл, — поскольку от терпения вскоре надо бы переходить к более существенным действиям.
— Если бы я еще знал с чего начать… — пожаловался Конрад. — Ты же у нас покоритель дам всех возрастов и рас — как думаешь, с чего начать соблазнение юного нецелованного ангелочка?
— Так уж и нецелованного?
— Боюсь что да, — вздохнул Повелитель, — руку попробовал поцеловать, а она чуть от ужаса не умерла.
— Тогда, может, стоило пожестче: пытки там, насилие — я бы поспособствовал, — осклабился в предвкушении младший демон, — а ты после прикинулся бы спасителем, то да се — она бы как шелковая ходила? Ну как вариант?
Повелитель прищурился, глядя на дверь, за которой надрывно плакала ангел, и буркнул затягиваясь:
— Никуда она не денется, и так приручу…
Вот парадокс: Наэла любила полуночный Облачный замок, когда серебристая луна расцвечивает серебром шпили башен дракона, а бывая в цитадели, пифия любила Черный замок на рассвете, когда солнечные лучи, напоенные самым чистым первозданным светом, золотят стены, играют бликами на окнах. Но его жители не видят этой красоты, в это время укладываясь спать, точно так же как Светлые обитатели Облачного дворца видят десятые сны в полночь.
Вздохнув, оракул пошла вдоль балюстрады увитой темно-зелеными лозами с нежно-розовыми мелкими цветками, раздраженно и бездумно срывая нежные лепестки с походя оборванного бутона. Ну вот, вновь вместо дела занимается ерундой. А ведь и библиотеку нужно разобрать и слуг рассчитать за месяц, да и в собственных записях порядок навести, а то в беспорядочных каракулях и демон Хаоса не разберется: тем более что последние предсказания одно другого противоречивей, будто мироздание сошло с ума…
Скоро должна смениться третья стража, разрушив ночное умиротворение перекличкой. Где-то недалеко заиграла флейта. Нежная мелодичная песня то взлетала ввысь жаворонком, то стремительно падала коршуном за добычей, то журчала лесным ручейком. Облокотившись на перила, Наэла замерла. Легкий ветерок принес аромат цветущего жасмина вперемешку с запахом роз — Западная башня, оплетенная малиновыми бутонами, будто горела. Пифия поежилась…
…Третий день шли бои за Небесный град. Демоны, разорвав кольцо защитников, отчаянно сражавшихся за каждый клочок земли, ворвались в горящий город. Наэла металась по улицам, пытаясь прекратить это безумие, остановить любой ценой. Как же это ужасно!.. Мальчишки! Глупые мальчишки, не наигравшиеся в детстве в солдатиков, и теперь вместо оловянных чурбачков, играющие жизнями…
Пылающая факелом резная арка сложилась карточным домиком и рухнула, едва не придавив зазевавшуюся девушку. Отпрыгнув, Наэла отбежала и прижалась к прохладной стене дома, прикрыв глаза, и пытаясь унять бешено заколотившееся сердце.
Во дворец! Вот куда нужно. Наверняка они оба будут там. Накинув капюшон и подобрав юбки, шарахаясь от каждой тени, она отправилась во дворец. Сюда еще не докатилась основная волна сражения — бои в основном шли в северной части города, а сюда сумели проникнуть лишь несколько разрозненных отрядов темных. Разбившись на небольшие группы, а то и поодиночке, демоны, впрочем, не нарывались на открытое столкновение. Пользуясь тьмой, не столько нападали на одиноких светлых, как поджигали дома. А огонь для всех крылатых был большой бедой, ведь загоревшиеся крылья потушить почти невозможно, а без крыльев, да ночной порой их сила мизерна.
Задыхаясь от гари и быстрого бега, Наэла добралась до дворца и остановилась, в ужасе глядя на некогда прекрасный сад: смятые, будто великаном в безумной пляске розы, осушенное до растрескавшейся земли парковое озеро, Западная башня, ощерившаяся черным провалом. А вокруг плясало пламя, набирая силу и мощь, пожирая высушенные магией тьмы апельсиновые деревья.
На площадке, отбрасывая аморфные тени, скачущие от пляшущих огней, друг напротив друга замерли два Повелителя — светлый Айрэл и Конрад. Ненавидящие взгляды, казалось, обжигали, а руки ни на секунду не опускали обнаженные мечи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
