— Год назад, — ответил он мягко. — А точнее, год, два месяца и пять дней тому назад... в четверг, в восемь часов утра, в каюте, переделанной под карцер... Тогда была сильная качка...
— Значит, это правда?.. Как ты мог находиться рядом со мной все это время и молчать, а потом ни с того ни с сего признаться первому встречному! Мы ведь были друзьями, укрывались одним одеялом, пили вино из одной кружки... Ну что ты за человек после этого?
— А ты что за человек, — разозлился гигант. — Любопытный рифмоплет-ублюдок, которому я переломал бы все кости, если бы... — Тут Михайло набрал в легкие побольше воздуха. — ...Если бы не пообещал, что от меня не будет неприятностей. Я еще ни разу не нарушил своего слова.
Кулаки его снова сжались и разжались.
— Михайло, я не собираюсь судить тебя. Пойми... Расскажи мне об этом. Мы же как братья. Нельзя утаивать такое от...
Михайло продолжал тяжело дышать.
— Надо же, как хорошо ты знаешь, что мне следует делать и чего не следует! — с издевкой ответил он. Резко подняв руку, он отвел ее в сторону, словно собираясь ударить Гео, а потом опустил и плюнул на пол. Развернувшись к выходу, он собрался было вылезти из кубрика, как вдруг...
Раздался крик.
Это был не какой-то отдаленный звук. Ужасный вопль разрывал барабанные перепонки. Гео закрыл уши руками и повернулся к Змею. Мальчик удивленно посмотрел на Михайло, а потом снова на Гео и опять на Михайло.
Странный крик повторился, на этот раз намного тише. Теперь можно было разобрать слово «помогите». Странный крик. Рожденная внутри их черепов потрясающая гамма чувств и понятий не нуждалась в традиционном способе передачи посредством звуков. Друзья замерли, пытаясь осмыслить непривычное, странное ощущение — словно затихающее звучание камертона доносило до них боль, надежду, просьбу.
«Вы... помогите... мне... вместе...» — услышали они слова, непонятно откуда возникающие в их головах.
— Эй, — оторопев, пробормотал Михайло, с подозрением глядя на Змея. — Это ты, что ли?
«Не... сердитесь...» — мысленно ответил им воришка.
— Мы не сердимся, — пробормотал Гео. — Только объясни, как ты это делаешь?
«Я... думаю...»
— Как ты можешь думать так, чтобы всем было слышно? — проворчал Михайло.
Лицо у мальчика напряглось и он ответил:
«Не... всем... Я... обращаюсь... только... к... вам... Вы... думаете... а... я... слышу... мысли... Я... думаю... вы... слышите... меня...»
— Да уж слышим, — буркнул Михайло себе под нос. — Только непонятно, как ты говоришь с нами, — добавил он чуть громче.
— Он хочет сказать, что слышит наши мысли так же, как мы слышим его. Правильно, Змей? — помог Гео мальчику.
«Когда... вы... думаете... громко... я... слышу...»
— Хм! А я что, очень громко думал? — фыркнул Михайло. — Но если я подумал чего не так... извиняйте!
Змей, казалось, оставил без внимания слова гиганта и снова взмолился:
«Вы... помогите... мне... вместе...»
— Какая помощь тебе нужна? — удивился Гео.
— Интересно, в какую передрягу ты попал, если просишь помощи у первых встречных? — добавил Михайло.
«У... вас... много... плохих... мыслей...» — ответил Змей.
— Еще чего выдумал! — возмутился Михайло. — Наши мысли ничуть не хуже мыслей прочих лептарцев... Ты слышал, как уважительно говорила жрица с моим другом-поэтом?
— Мне кажется, он имеет в виду что-то другое, — предположил Гео. — Может, мы сами вовсе не считаем эти мысли плохими.
«Вы... думаете... лишь... о себе...»
— Ты считаешь нас эгоистами?
Змей кивнул.
— Ах, вот в чем дело! — вздохнул Михайло. — Ладно, потерпи немного... Нам тоже надо попривыкнуть к твоим штучкам!
Змей затряс головой:
«Мысли... злые... когда... кричите... о... себе... так... громко...»
Потом, чтобы сделать свою мысль яснее, он подошел к койкам:
«Вы... слышите... лучше... видите... лучше... если... спите... Если... бы... вы... уснули... я... бы... говорил... с... вами...»
— Да у меня сна ни в одном глазу, — возмутился Михайло, потирая бороду тыльной стороной запястья.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мне тоже сейчас не уснуть, — признался Гео. — Может, придумаешь что-нибудь другое?
«Усните...» — попросил Змей.
— Это все, конечно, забавно, но почему бы нам не поговорить, как нормальным людям? — предложил Михайло, все еще недоумевая.
«Раньше... я... мог... говорить...» — уловили друзья ответ Змея.
— Так ты раньше мог разговаривать? А теперь не можешь? — удивился Гео. — Что же с тобой случилось?
Мальчик открыл рот и указал пальцем внутрь. Гео шагнул к мальчику, взял за подбородок и заглянул в рот.
— Матерь Божья!
— Что там у него? — спросил Михайло.
Гео отступил. Лицо его скривилось от отвращения.
— Ему отрезали язык, — объяснил он великану. — Причем довольно грубо.
— Кто, во имя семи морей и шести континентов, посмел так надругаться над тобой, мальчик? — возмущенно спросил Михайло.
Бедняга не ответил, лишь отрицательно покачал головой.
— Нет, ты скажи, Змей! — настаивал на своем гигант. — Нельзя утаивать такое от друзей и надеяться, что они спасут тебя от неведомой беды... Так кто же отрезал тебе язык?!
«Помнишь... как... ты... убил... человека?..» — вместо ответа спросил у него мальчик.
Михайло засмеялся.
— А-а-а-а-а, — протянул он. — Понял... — Затем заговорил снова, но в этот раз намного громче: — Почему я должен отвечать тебе вслух? Если ты можешь слышать мысли, то уже знаешь ответ. И знаешь причину убийства... А вот имя твоего мучителя мы из тебя вытащим, ради твоей пользы!
«Вы... знаете... этого... человека...»
Гео и Михайло недоуменно переглянулись.
«Усните... — попросил Змей. — Вы... усните... сейчас... Тогда... я... буду... говорить... с... вами... дальше...»
— Может, и в самом деле попробовать уснуть? — засомневался Гео. — Тогда мы выясним, в чем тут дело.
Он подошел к койке и скользнул в нее. Михайло вскарабкался наверх.
— Долго же придется ждать, прежде чем я усну, — проворчал он. — Ты, Змей, из Странных, — засмеялся он. — И откуда вы только беретесь?
Потом гигант высунулся и, перегнувшись через край своей постели, взглянул на Гео.
— Их встречаешь по всему городу. Одни с тремя глазами, другие с одним. Знаешь, говорят, в Доме Митры держат женщину с восемью грудями и двумя... для мужчин... — Тут он расхохотался. — Ты знаешь ритуалы и понимаешь в колдовстве... Странный народ... Они ведь такие из-за колдовства?
— В древних книгах я нашел лишь одно упоминание о них. Там говорится, что они — пепел Великого Огня. Но все эти записи были сделаны задолго до чисток в библиотеках, поэтому до нас почти ничего не дошло.
— У моряков тоже есть предания о Великом Огне, — вздохнул Михайло. — Рассказывают, что море вскипело, когда огромные стальные птицы плевались с неба пламенем. А из пучин поднялись металлические звери. Они-то и уничтожили все гавани... Чистки говоришь? А что это такое?
— Около пятисот лет назад культ Древних богов был уничтожен, — стал в свою очередь рассказывать Гео. — В храмах воцарились Новые боги. Все ссылки на прежние обряды тоже были уничтожены, а с ними и большая часть истории Лептара. Говорят, в ритуалах и заклинаниях Древних заключалась огромная сила. Но это лишь догадки. Мало кто из жрецов согласится говорить об этом.
— Это было после Великого Огня? — поинтересовался Михайло.
— Да, почти тысячу лет спустя, — ответил Гео.
— Велик же был тот огонь, если его пепел все еще сыплется из чрева здоровых женщин! — Гигант внимательно посмотрел на Змея. — Это правда, что капля вашей крови излечивает подагру? А если один из вас поцелует новорожденную девочку, у нее родятся только девочки?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты же знаешь, что это сказки, — сказал Гео.
— Я знал одного коротышку с двумя головами, — никак не унимался Михайло. — Он весь день сидел у входа в «Голубую таверну» и крутил волчок. Полный идиот... А вот карлики и безногие, что колесят по городу и показывают фокусы, — хитрые бестии. Но, как правило, держатся особняком и по большей части молчат.
